Помешанный на мне - Кристина Жиглата

- Т-с-с-с…, - слышу возле уха. – Не бойся, - добавляет и отпускает мой рот.

Я делаю глубокий вдох.

В горле тут же образовывается ком. Хочется рыдать… Пожаловаться ему… Всё рассказать…

- Ратмир…

- Не нужно слов, - обрывает.

- Нам нужно поговорить, - бросаю поспешно.

- Не здесь. Сейчас включат свет. Я подошел, чтобы успокоить тебя, поддержать и дать понять… Что рядом. Твои эмоции и боль зашкаливают и мне трудно это вынести…

- Ратмир…Это важно, - шепчу, накрыв его руку на своей талии.

- Хорошо… Я приду к тебе в комнату, после аукциона и поговорим, - обещает.

Я поспешно киваю, в надежде на то, что после аукциона меня не сразу заберут… Не заберет тот, кто угрожал отцу и приказывал ему изменить результаты аукциона в его пользу.

- Не бойся, всё будет хорошо… У меня всё под контролем, - обнадеживающе добавляет Каратель, проведя носом по моей шее и жадно вдохнув мой запах. – Ты сегодня такая красивая… Такая соблазнительная, Мириам… Крышу рвет… Не смог сдержаться, - хрипит, и проводит своим языком за ушком, прикусывает мочку… Я начинаю дрожать в его руках. Тело тут же переполняет жаром, клубясь внизу живота сладостной патокой.

Из горла вырывается протяжный стон… Мой стон.

- Мммм… Охренеть… Потерпи еще немного… Скоро, - обещает, и ещё раз целует, а потом его руки отпускают меня и свет резко включается.

Мне едва удается устоять на ногах, от неожиданности и его резкого исчезновения… Но яркий свет приводит в чувство. Я жмурюсь и смотрю вокруг… Почти все присутствующие продолжали оставаться на своих местах, а рядом со мной… Никого. Никого уже не было.

Как он так быстро смог скрыться?

Я растерянно оглядываюсь вокруг, но никого не вижу… Правда, дверь наверх слегка приоткрыта и это дает мне понять что возможно Каратель ушел через нее.

А спустя мгновения толпа заводится в испуганном, паническом гуле…

Потому что сразу открывается причина того, почему пропало электричество.

Со счёта аукциона пропали деньги… Большие деньги. И никто не мог понять, как это произошло, и кто это сделал.

Только я понимала… Догадывалась. От чего на губах возникала ликующая, радостная улыбка…

Не ему, значит никому.

Аукцион был сорван. А организатор этого аукциона, попал на невероятно крупную сумму денег, которую ему точно придется заплатить со своего кармана.

Глава 39

Спустя полчаса суеты и дурдома который происходил после ограбления, отец забрал нас и отвел в машину.

Когда мы ехали домой, я слышала, как он несколько раз разговаривал с кем-то по телефону. Все его разговоры были о произошедшем аукционе и ограблении.

Делая вид, что не слушаю его и ничего не понимаю, мне всё же удалось кое-что узнать из его разговора.

- Сколько украли? Пять миллионов двести тысяч долларов?!! Черт…, - бросает как-то обреченно, устало потерев лицо ладонью. – Хорошо, что не я устраивал этот аукцион и не был его инициатором… Андрей крупно попал. Да… Знакомый почерк… Думаешь это он? Тот уебок? – вдруг спрашивает, и я замираю, затаив дыхание. – Год, о нём ничего не было слышно… Я думал он подох уже… Блядь, он никогда не угомонится пока его не убьют! Хотя, знаешь… Иногда мне кажется что этот ублюдок имеет несколько жизней! Всегда выходит чистым из всей той грязи, которую сам и создает…, - бросает раздраженно и замолкает. Слушает. А потом вновь спрашивает. – Удалось что-то узнать, куда были переведены деньги? Много счётов… Детские дома? Больницы? Блядь, какого хрена он ворует деньги, если они ему не нужны?! – возмущается отец. – Благотворитель чертов… Когда его уже схватят? Сколько он ещё будет обводить вокруг пальца добропорядочных и почтительных людей?

«Добропорядочных и почтительных людей», - это он так называл себя и таких же как он… Своих дружков.

Добропорядочные, блин…

Дальше он только слушает, время от времени выплевывая грубые маты, после чего заканчивает разговор и звонит ещё кому-то. Весь путь к дому, отец с кем-то на связи. Многие переполошились после поступка Карателя, поэтому нервничают.

Из-за поломанной челюсти отца, я мало что разобрала во время его разговора с другими, но главное мне всё же удалось понять… Он был взбешен и все те люди, которые участвовали в аукционе были очень недовольны произошедшей ситуацией. Им давали гарантию, что мероприятие пройдет без происшествий, и никто не узнает об их противозаконных действиях. Кроме того пропали деньги, и никто из участников не может заявить в полицию, потому что могут выплыть те детали, которые не стоит разглашать… А это может повлиять на их «честное» имя и плохо сказаться на бизнесе каждого… Ну или на их дальнейшей жизни.

Никто не хочет себе таких проблем. Или вообще проблем с законом, не смотря на то, что многие из них могли «замять» любую ситуацию с блюстителями этого закона.

Просто сам факт того, что они могут раскрыть свое скрытое извращенное влечение к молоденьким девственницам (и не только), был очень неприятен для них.

Не разглашая имен и скрывая лица, можно было исполнить любые, свои самые развратные и потаенные желания. И всех это всегда устраивало…

Но, обычно всё тайное вскоре становится явным, и сейчас это как раз тот случай. И конечно многих это напрягало. Все боялись своего разоблачения.

Домой мы доезжаем быстро, отец первый выскакивает из машины и несется в дом. На нас он не обращает никакого внимания всю дорогу, потому что ему не давали покоя телефонные звонки. Последний звонок был особо важный, потому что отец как-то заметно напрягся и изменился в лице.

Он на ходу принимает вызов и сразу несется в кухню подальше от нас, чтобы мы не услышали его разговора.

Мы с Настей переглянулись, но ничего не сказали друг другу. После вечера с Зиминым, сестра выглядела измученной и подавленной, поэтому была не расположена к разговорам. Пожелав мне спокойной ночи, Настя тут же направилась наверх, к себе в комнату… Я же, будто чувствуя, что в данный момент решается моя судьба, направляюсь следом за отцом. Застываю около входа в кухню и прислушиваюсь.

- Всё как и договаривались… Не волнуйтесь, - услышала голос отца. – Мириам ваша, и как только будут урегулированы все вопросы, вы сможете забрать её, - вдруг говорит, заставляя моё сердце учащенно забиться… От испуга. – Я не хотел этого аукциона… Вы