Найду тебя зимой - Лариса Акулова

себя этого мужчину. Теперь я думаю лишь о том, как сильно его обижала в последнее время. Фёдор действительно изменился, старался быть к нам ближе, заботился, а я даже подумать не хотела, чтобы его простить. Наверно, поэтому он и пошёл налево, устав ждать.

— Мам, ты чего грустишь? — Спрашивает Майя, заглянув в гостиную. Весь сегодняшний день она провела, уткнувшись в учебники, чтобы не отставать от программы, и только к вечеру вылезла из своей норки, чтобы перекусить чем-нибудь более сытным, чем простой бутерброд. — И, кстати, а где дядь Фёдор?

Боже, какая же я тварь, если задуматься. Собственная дочь называет своего отца родного дядей, будто постороннего. Ведь он ни словом, ни действием не дал повода сомневаться в том, что будет хорошим родителям. Видимо, я окончательно ослепла в своем желании обидеть его после того, как он как-то обидел меня.

Я было хочу даже напиться с горя, но затем вспоминаю, как себя повела после постоянных алкогольных возлияний моя подруга, и желание напиваться сразу пропадает, словно туман поутру. Мне бы не хотелось вести себя подобным образом, как она, с людьми, которых я очень сильно люблю — и тем более на глазах у дочери. Злиться можно было бы бесконечно, но когда Фёдор и через двое суток не появляется, не звонит и не пишет, даже мысль о том, что он мне изменил, пропадает. Иначе бы он просто пришел домой и рассказал об этом, я уверена. Но мужчина будто в воду канул, чем немало меня пугает.

Принимаюсь ему названивать, снова и снова, и слышу бесконечные гудки, монотонные и раздражающие, страшно становится до ужаса. А входящих вовсе нет, как и сообщений. Пресвятой боже, что же случилось? «Может, это всё Иванов?» — Ничего другого мне в голову не приходит, потому что лишь Пётр последние несколько месяцев весьма нам надоедал, весьма настойчиво преследует меня везде и всюду.

Так, что там говорил Победин насчёт того, к кому обращаться, если что-то случится? Кажется, какой-то там полицейский по фамилии Ефимцев — именно с ним сдружился мой бывший, когда только-только вернулся в Россию. Думаю, ему можно доверять, поэтому сразу же набираю нужный номер, для начала найдя его в записной книжке.

— Слушаю! — Сразу же отвечает полицейский, без единой задержки. Такое ощущение, будто он телефон держал около уха, дожидаясь моего звонка. — Говорите, я вас слушаю, — повторяет он, когда я растерянно соображаю, с чего лучше начать.

— Это Нинель Уварова, вы наверно меня знаете, приезжали как-то разбираться с до-хлой кошкой у нас в прихожей, — таким образом Ефимцев сразу поймёт, кто я такая и по какому поводу могу ему звонить. — Фёдор пропал. Думаю, вы единственный, кто мне может с этим помочь.

— Н-да, — слышится по ту сторону трубки, а затем наступает тишина. Подозреваю, что он обдумывает свой следующий шаг, чтобы не наделать глупостей, а затем изрекает, — окей, я скоро приеду, буду с ребятами. Никуда не выходите, ни с кем не разговаривайте, даже по телефону. Ясно, Уварова? А то я уже понял, что ты сама себе на уме

Вначале киваю, но затем, осознав, что полицейский не видит этого моего жеста, послушно угукаю.

Майю я отправляю в её комнату, с наказом не высовывать и носа оттуда, а если что понадобится, то попросить в щелочку. Поэтому, когда в квартиру входят незнакомые мне мужчины в форме, я уже целиком и полностью готов к тому, что будет происходить дальше. В памяти всплывает тот случай с бедным животным, и вот, я снова сижу и отвечаю на бесконечную вопросы, пытаюсь припомнить все моменты, какие были до исчезновения Фёдора, не упустив ни единой детали. И дураку ясно, что всё это очень важно для того, чтобы найти нашу пропажу.

— Чем быстрее это сделаем, тем лучше. Кто знает, что за бред придёт в голову к вашему местному сумасшедшему, подозреваю, что у него из жертв не только Победина, но и ещё кого-нибудь. Так себя беспринципно и самоуверенно ведут только те, кто хорошенько отработал схему преступления, — в конце концов говорит Ефимцев, закрывая папку, в которой делал записи. — Мы начнём расследование прямо отсюда, из подъезда, один из моих нашел там следы крови на стене, подозреваю, что она может принадлежать Фёдору. А вам я оставлю вот этих ребят, — тыкает пальцем на двух молоденьких полицейских, которые краснеют и смущаются непонятно почему, — даже не смейте на неё смотреть, а то уши повыдёргиваю, ясно?

Вот это забота, аж любопытно становится, что мой любовник рассказывал своему другу обо мне, если тот такого мнения. Или же он боится за реакцию Федора, когда тот узнает, что к его женщине могли подкатывать? В любом случае я не знаю насколько ребятки задержатся в этой квартире, предлагаю им разместиться в гостиной. И Ефимцев уходит с другими, оставляя нас.

Я смотрю на этих молодых людей и, сердце моё от жалости к ним сжимается. Те такие бледненькие, что мне кажется, что они не ели уже давным-давно. Желая себя чем-то занять и отвлечься от происходящего, залезаю в холодильник. Делаю картошку-пюре с мясом, нарезаю лёгкий салатик, пару ломтиков белого хлеба — и вот полицейские, совершенно уже не стесняясь, уплетают еду за обе щеки, разве что не давятся от счастья. Какой чудный аппетит — такая мысль приходит мне в голову, когда я смотрю на это.

Майк я отношу лично тарелки в комнату, я все ещё не хочу, чтобы она с кем-то пересекалась или участвовала в этом деле. Чтобы не случилось с Фёдором, знать нашей дочери об этом не обязательно, лучше поберечь её чувства, пока над нами, словно дамоклов меч, висит неизвестность.

Ближе к полуночи мне становится ясно окончательно, что история это выйдет длинной. От Ефимцева я не получаю никакой информации, но ребята, которых он оставил со мной, начинают сонно помаргивать глазами, также молча, как и их начальник. Приходится выдать им пледы и разрешить прилечь на диване одному, а второму на кресле, которое очень хитро раскладывается, если потянуть за рычажок. Но вместе они не падают спать, а, высчитав время, решают дежурить по очереди. Очень смешно наблюдать за ними, когда они думают, что находятся в комнате одни. Мне кажется, что действую я незаметно, но тот, кто не спит, по-моему, Станислав, мне негромко говорит:

— Ложитесь спать, вам не о чем беспокоиться, лучше передохнуть перед завтрашним днём. Подозреваю, что он будет не менее трудным, чем этот. Да и за дочкой вам лучше присматривать, а то