В безопасности, обещаю - Нора Томас

слова, которые так и рвутся с языка. Но я глотаю их. Сейчас не время признаваться ей в том, что я до беспамятства влюблен в нее. Она заслуживает большего, чем признание, брошенное в момент, когда все вокруг рушится. Вместо этого я наклоняюсь, быстро целую ее в губы и выхожу из комнаты. Как только за мной захлопывается дверь, вся ярость, которую я сдерживал с той самой минуты, когда Клара начала рассказывать о своем ублюдочном бывшем, вырывается наружу.

Я спускаюсь по лестнице и нахожу своих братьев на кухне, у стойки, ровно там, где оставил их. Сажусь на единственный пустой высокий стул и опускаю голову в ладони.

Стараюсь выровнять дыхание, хоть как-то справиться с бурей, которая творится внутри. Злость кипит во мне так, что хочется что-то разбить, кого-то ударить, закричать, сделать хоть что-то, чтобы это вышло наружу.

Но если я поддамся этому, я стану таким же, как он. А я не допущу этого. Я не позволю себе выплеснуть хоть каплю ярости рядом с ней и Реттом. Ни за что не дам ей ни единого повода когда-нибудь сравнить меня с тем ублюдком.

Чувствую, как чья-то сильная рука ложится мне на плечо. Поднимаю голову и вижу Мака, который смотрит на меня с печальной улыбкой и сжимает мое плечо в знак поддержки.

Я сужаю глаза и, почти рыча, бросаю:

— Ты знал. Ты ЗНАЛ?! И даже ничего не сказал?!

Мак поднимает обе руки в жесте капитуляции.

— Я не знаю всей истории, Роу, — спокойно говорит он. — Знаю только достаточно, чтобы понимать, что там ничего хорошего. И знаю, что он ее ищет. Но подробностей у меня нет.

Меня трясет от злости. Где, черт возьми, его лояльность?

— Да хоть бы предупредил, МакКуиллиан! — огрызаюсь я. — Хоть какое-то, блядь, предупреждение!

Его глаза мгновенно меняются, сочувствие исчезает, уступая место гневу.

— Нет, Роу, так не пойдет. Ты не имеешь права злиться на меня за то, что я не рассказал тебе чужую историю. — Его голос режет, как нож. — Я сам не знал всех деталей. И это было не мое дело. Ей нужно было самой захотеть довериться тебе. И теперь она это сделала. Теперь ты знаешь. И не потому что твой брат-ботаник влез куда не надо, а потому что ОНА сама тебе все рассказала. Я не собирался отнимать у нее это право. И я не позволю тебе заставить меня чувствовать за это вину.

Мак выдерживает короткую паузу, тяжело дыша.

— Я понимаю, что ты в бешенстве. Ты имеешь полное право злиться. Но вымещать это на мне ты не будешь. Собери себя в кучу, брат. И давай уже обсудим, как мы все исправим.

Я просто в ступоре. Он, блядь, прав, и я это прекрасно понимаю. Он никогда не срывался на меня. На близнецов? Да, сколько угодно. Им всего на три года меньше, чем ему, и они его конкретно бесят. Но на меня, на Деклана или Кирана? Ни разу. Он нас не боится. Он нас уважает, за то, что мы не дрогнули, когда убили маму и отца, за то, что взвалили все на себя и вытащили семью.

Я вдыхаю глубже, давлю злость обратно внутрь, смотрю на Кирана:

— Мне нужны двое солдат Братвы. К полудню они должны висеть в ангаре на крюках.

Киран спокойно кивает:

— Понял. А пока, может, объяснишь остальным, о чем, черт возьми, вы двое говорите?

Я коротко рассказываю, что случилось. Самое жесткое оставляю при себе, тут я полностью на стороне Мака: не моя это история, чтобы ее кому-то пересказывать.

Деклан только качает головой:

— Черт, какая же она сильная женщина.

Киран фыркает и качает головой, не веря своим ушам:

— Ты лучше землю целуй, по которой она, блядь, ходит, Роу. Хоть ты мне и брат, но я тебя вырублю к чертям, если не настроен на нее серьезно.

Я сверлю его взглядом и закатываю глаза:

— Я на ней женюсь. Она просто пока еще об этом не знает. А потом я усыновлю Ретта. Это МОЯ жена и МОЙ сын.

Флинн присвистывает, протяжно и с уважением:

— Черт возьми, так держать. Сначала валим этого ублюдка и Братву, а потом идем выбирать кольцо.

Салли, который до этого сидел тихо, просто слушая всех остальных, наконец нарушает молчание:

— Она остается? Ну, я имею в виду... После всего, что случилось, ей будет тяжело поверить, что ты не такой, как он. Особенно теперь, когда она знает, кто мы на самом деле. Ее, скорее всего, будет трясти от страха. Как это вообще будет работать, если мы все живем здесь, плюс охрана на каждом углу? И потом… малыш. Ты же сам говорил, что он тоже плохо переносит мужчин, да? Ну, правильно, что настороже, но... откуда мы знаем, что для них это все не станет перебором? Я не хочу их пугать, Роуэн. Я хочу, чтобы им здесь было спокойно. Что нам делать?

Он смотрит на меня так, будто снова стал тем маленьким мальчишкой, который по ночам забирался ко мне в комнату, когда ему было страшно.

Я встаю и взъерошиваю Салли волосы, как делал раньше:

— Мы покажем им, что они здесь желанны и что с нами им ничего не угрожает. Это может занять время, но надо дать им самим потихоньку привыкнуть. Они останутся, потому что я все улажу. И точка. Завалить дело, вообще не вариант. Я хочу, чтобы ты и Флинн продолжали учебу. Знаю, вам обоим кажется, что она вам не нужна. Но, черт возьми, помогите мне, сделайте хотя бы это. Дайте мне разобраться с проблемами. А потом, пожалуйста, продолжайте сводить меня в могилу своей привычкой доводить до ранней седины.

Флинн обдумывает мои слова:

— Идет. Но на одном условии.

Они, как обычно, врубили свой криповый близнецовый режим: Салли заканчивает его мысль:

— Ты предложишь ей домик у бассейна, если так ей будет спокойнее.

Я протягиваю руку, сперва жму руку Флинну, потом Салли:

— Договорились.

* * *

Пробираюсь обратно в свою спальню я устраиваюсь у стены вторую ночь подряд. И знаете что? Я не жалуюсь. Если это дает моему мальчику хоть немного покоя, я готов спать так хоть каждую ночь.

Но как только я сажусь, мысли начинают лезть в голову одна за другой. Внутри все еще клокочет ярость, сидит под моей кожей, как огонь.

Какой-то ублюдок причинил им боль. Он поднимал на них руки. Он унижал их, разговаривая так, словно они ничто. Он уничтожил в