В безопасности, обещаю - Нора Томас

Я тихонько задвигаю за собой стеклянную дверь и направляюсь к большому секционному дивану на террасе, в каких-то пятнадцати футах от него. Устроившись в углу, я поджимаю ноги под себя и молча любуюсь потрясающим задним двором.

Все, что я вижу, огороженная территория с идеально подстриженной травой. Слева я замечаю игровую площадку. На мгновение я замираю. Мне кажется, ее не было здесь вчера... Нет, я уверена, ее точно не было. Иначе Ретт ни за что не прошел бы мимо.

Эта игровая площадка казалась воплощением детской мечты: веревочные трассы, скалодром, качели и сразу несколько горок.

Салливан нарушает молчание:

— Мы поставили ее вчера, после того как вы ушли. Вообще-то планировали закончить раньше, но были дела, которые нужно было уладить.

Я поворачиваюсь к нему и вижу, что он внимательно меня изучает. Ненавязчиво и уж точно не странно, скорее так, будто пытается понять, кто я такая.

— Это так мило с вашей стороны, — искренне говорю я. — Но вам совсем не обязательно было это делать.

На его слишком серьезном лице появляется легкая улыбка. В этот момент он выглядит точь-в-точь как я представляла себе Роуэна в подростковые годы. Разве что волосы и глаза другие. Волосы у него темно-русые, почти грязно-блонд, а глаза светлые, где-то между голубым и зеленым.

Он такой же высокий, как и остальные. Навскидку, около метра восьмидесяти трех. Правда, пока он еще не набрал ту массивность, что есть у старших братьев. У него все еще подростковое телосложение. Но стоит лишь взглянуть на него, чтобы понять: с возрастом он наверняка догонит их, а то и перерастет.

— Мы хотим, чтобы тебе и Ретту здесь было комфортно, — говорит Салливан. — Я понимаю, все это для тебя внове. Но теперь Роуэн — твой мужчина. А значит, хочешь ты того или нет, у тебя появилось сразу пятеро братьев, а у Ретта, пятеро новых дядь. Мы очень серьезно относимся к семье.

Он делает короткую паузу, будто давая мне время переварить сказанное, и продолжает:

— Мы навязчивые, шумные, вечно лезем в дела друг друга. Черт возьми, мы до сих пор живем вместе, хотя давно могли бы разъехаться. Но вместе с этим мы приносим любовь. Столько любви, что иногда от нее можно с ума сойти. За воротами этой усадьбы мы вынуждены быть безжалостными лидерами, холодными, как Антарктида, и крепкими, как гвозди. Но здесь, внутри, мы можем снять все эти маски. Просто быть шестью сиротами, которые до сих пор скучают по родителям. Быть собой. Заниматься своими делами, не притворяться и не держать вечную оборону.

Он снова замолкает, смотрит на меня очень серьезно:

— Все это я к тому, что для нас тоже многое значит. Ты бы не оказалась здесь, если бы мы единогласно не решили принять вас. Ты здесь желанная.

Мои брови взмывают вверх от того, с какой прямотой он это произнес. Он только что вывалил на меня уйму информации, и мне нужно время, чтобы все это переварить. Поэтому я отвечаю на единственное, в чем уверена:

— Я не знаю, что у нас с Роуэном. Мы еще не успели об этом поговорить. Я только притащила к его двери кучу проблем...

Салливан пытается сдержать улыбку, но терпит поражение:

— Клара, мы защищаем своих. Мне плевать, дали вы с Роуэном названия своим отношениям или нет. Ты и твой сын теперь под нашей защитой. Так что не сопротивляйся, только хуже будет. И тебе, и нам.

Я уже собираюсь ответить ему, как вдруг звук открывающейся стеклянной двери отвлекает меня. Повернув голову на шум, я вижу, как Роуэн выходит на улицу в серых спортивных шортах и черной футболке. На нем снова эти чертовски сексуальные черные очки. Волосы растрепаны, и, зевая, он направляется прямо ко мне.

Не говоря ни слова, он опускается рядом и кладет голову мне на колени. Тяжело вздыхая, он обнимает меня за талию и закрывает глаза.

— Почему ты ушла? — сонным голосом спрашивает он, прижимаясь лицом к моему животу.

Салливан фыркает от смеха:

— Ага, конечно, не знаете, что между вами. Все же и так ясно.

Я улыбаюсь и, запуская пальцы в растрепанные волосы Роуэна, начинаю медленно массировать ему голову. Он довольно бурчит что-то себе под нос.

— Отвали, Салливан. Дай мне спокойно полежать со своей девушкой, — бурчит Роуэн, даже не открывая глаз.

Я улыбаюсь и украдкой поглядываю на него:

— Девушкой, да?

Он кивает, все так же с закрытыми глазами:

— Я пометил, значит, мое. Обратной дороги нет.

Щеки мгновенно вспыхивают, и я по инерции бросаю взгляд на Салливана, который еле сдерживает смех.

Легонько хлопнув Роуэна по плечу, я шутливо возмущаюсь:

— Роуэн Бирн!

Салливан встает и, уходя, напоследок бросает через плечо:

— Брейди. Роуэн Брейди Бирн. Не благодари.

Роуэн в ответ швыряет в его сторону подушку, стоявшую рядом на диване, а Салливан, смеясь, закрывает за собой дверь, оставляя нас наедине.

— Роуэн Брейди, да ты только что ляпнул это при своем младшем брате! — восклицаю я, глядя на него с притворным укором.

Он тихо смеется, снова уютно устраиваясь у меня на коленях:

— Он уже не малыш. И видел, и слышал, и пережил куда большее.

Я продолжаю перебирать его волосы, не в силах сдержать улыбку. Девушка? Я его девушка. Он поднимает на меня глаза и одаривает той самой улыбкой, которую я уже мысленно окрестила самой сексуальной на свете.

— И прежде чем ты начнешь переживать, Ретт сейчас завтракает и разрисовывает Кирана маркерами для тела, — добавляет он, все так же расслабленно.

И вот тогда до меня доходит, я даже не успела запаниковать из-за того, где находится Ретт. Где-то внутри я уже знала, Роуэн никогда бы не оставил его одного или без защиты.

— Я знала, что ты не оставишь его в опасности, родной, — тихо говорю я. — Знаю, все происходит слишком быстро и выглядит безумно... но я тебе доверяю.

Роуэн улыбается и нежно целует мой живот.

Мы сидим в тишине несколько минут. Я перебираю его волосы пальцами, а он, устроившись у меня на коленях, время от времени прижимается губами к моему животу, словно ставит на мне крошечные поцелуи.

Салливан был прав, сейчас это видно как никогда, рядом с нами Роуэн сбрасывает броню, позволяет себе быть уязвимым. Он всегда добр к нам с Реттом, но такой, по-настоящему открытый, он только сейчас.

И я вдыхаю это чувство полной грудью, зная, что