Пожиратель Тьмы - Никки Сент Кроу

Когда мы входим, он медленно поднимает взгляд, видит шляпу и смеётся.

— Ну наконец-то ебать.

Он отставляет кота в сторону, затем с трудом встаёт на четвереньки и его рвёт чёрным ихором.

Когда его перестаёт выворачивать, он падает на бок.

— Быстрее.

— Поднимайся, — Вейн уже рядом с ним. Я быстро подхватываю с другой стороны, и вместе мы ставим Рока на колени.

— Когда я надену на него шляпу, отойди. Далеко отойди, — говорит мне Вейн.

Что это вообще за шляпа такая?

— Готов? — спрашивает Вейн у брата.

Рок дрожит, потом кивает.

Вейн держит шляпу над головой Рока так, будто собирается возложить корону. Это намеренно, медленно, выверенно.

Я не чувствую ног, но решаю бежать в ту же секунду, как шляпа окажется на голове Рока.

Время будто замедляется.

У меня звенит в ушах.

Когда шляпу наконец надевают, воздух щёлкает.

Я отпускаю Рока и мчусь через комнату, утягивая Венди за собой.

Вейн хватает Уинни, потом Эшу.

Свет мерцает по комнате. Ярко-красный, потом серебряный, потом снова красный. Вспышки усиливаются, трещат, как молнии.

Руки Рока сжимаются в кулаки. Звук, который он издаёт, чудовищнее любого, что он когда-либо издавал. Первобытный рёв.

Пол вибрирует под нами. Я крепко притягиваю Венди к себе, к бедру.

В мигающем свете на лбу у Рока вздуваются вены, пока он стискивает зубы.

А потом⁠…

Тишина.

Внезапное отсутствие вспышек на миг ослепляет меня.

Когда зрение приходит в норму, я замечаю Рока на другом конце комнаты, он лежит лицом вниз на камне. Шляпа слетела и откатилась, завалившись набок.

Мы с Венди бросаемся к нему, наши шаги эхом разносятся по оранжерее.

— Слава богу, он дышит, — Венди падает на колени. — Рок?

— Мне нужен выпить, — бормочет он.

Венди стонет, но в уголках её рта дрожит улыбка облегчения.

— Ведьма исчезла? — спрашиваю я.

Медленно он поднимается на четвереньки, потом плюхается на зад.

— Да. Исчезла. Вместе со своей сестрой.

Эша, Уинни и Вейн подходят к нам сзади.

— Ты тупой кусок дерьма, — говорит Вейн.

Рок встаёт на ноги, смотрит на Вейна сверху вниз.

— Я тоже тебя люблю, — говорит он, а потом заключает Вейна в объятия.

Тот каменеет ровно на две секунды, а потом тоже обнимает брата.

— Спасибо, — говорит Рок.

— Перестань пожирать каждое случайное неудобство. У нас всего одна шляпа. Если с ней что-то случится, я не полезу через зеркало за другой.

— Не переживай. Я буду вести себя прилично, — и Рок целует Вейна в лоб.

Вейн ругается себе под нос.

— Через зеркало? — беззвучно спрашивает у меня Венди.

Я пожимаю плечами. Никогда не слышала, чтобы кто-то из них упоминал зеркало.

Когда Рок отстраняется от Вейна, он подходит ко мне и Венди. Он всё ещё весь в крови, одежда разодрана в лохмотья. Но он притягивает нас к себе.

— Вас я тоже люблю, — говорит он. — Похоже, мне нужно четыре слова.

Мы смеёмся.

— Мне надо услышать эту историю, — говорит Венди.

— Сделаю лучше, — говорит ей Рок. — Я тебе покажу.

Кровавый ад. Слава богу, в оранжерее темно, потому что я, мать вашу, краснею.

— А теперь пошли. Я серьёзно насчёт выпивки, — он направляется к двери. — И, полагаю, нам нужно обсудить, собираюсь ли я заявить права на свой титул.

— Ты же не всерьёз рассматриваешь стать королём⁠… — Вейна обрывает резкий взгляд Уинни. Между ними проходит безмолвный разговор.

— Ты права, — наконец говорит Вейн. — Мне нужна ёбанная выпивка.

Мне кажется, будто я сбросил целое столетие. Вся боль и ломота исчезли. Вся мудрость возраста и ни капли юношеской самоуверенности. Мне кажется, я способен покорить мир.

Но не буду забегать вперёд.

Я иду в курительную комнату сразу за бальным залом. Когда я был ребёнком, отец и его друзья уходили сюда после званых ужинов, чтобы курить, пить и заниматься хуйнёй.

Здесь есть полный бар и бесчисленные бутылки любого алкоголя, какой только можно представить.

Мужчина за стойкой странно смотрит, когда я подхожу. Но потом узнаёт меня, неловко, дрожащей рукой кланяется, запинается на словах.

— Е-есть ли что-то… что-нибудь, что я могу для вас сделать, сэр?

— Да, — говорю я, — ты можешь, блядь, убраться с моей дороги.

Он исчезает в одно мгновение, оставляя мне бар.

Я наливаю себе бурбон в два раза больше обычного и залпом его опрокидываю.

Остальные собираются вокруг стойки и пристально смотрят на меня, будто не уверены, снова ли я это я или сейчас сорвусь и начну жрать пальцы на руках и ногах.

— Хватит на меня пялиться, — предупреждаю я, потом выстраиваю несколько стаканов на барной стойке и наливаю в каждый бурбона. — Мы победили.

— Мы выиграли битву, но выиграли ли мы войну? — Вейн усаживается на табурет и берёт свой стакан.

Я пожимаю плечами и доливаю себе.

— Мифотворцы лишились одного Мифа и одной ведьмы. И теперь они потеряли Даркленд.

Венди и капитан садятся.

— И что теперь? — спрашивает капитан.

Я опрокидываю второй стакан. Алкоголь смягчает зудящую энергию, наполняющую мои вены. У шляпы такой эффект. Словно лучший в мире детокс на соках.

— Большую часть жизни, — говорю я, — я бегал от того, кто я есть. Может, пора перестать.

— Если ты остаёшься, я остаюсь, — Венди берёт свой стакан и выпивает, морщась от жжения.

— А ты? — поворачиваюсь я к капитану.

— Куда ты, туда и я, — его ноздри раздуваются.

— Всего три слова? — повторяю я.

Он проводит языком по внутренней стороне нижней губы. Делает это нарочно, притягивая мой взгляд к своему ёбаному рту.

— Я использую шесть, если ты их даёшь, — говорит он.

— Шести хватит, — подмигиваю я.

Две недели спустя

Прежде чем мы с Уинни покинем Даркленд, нам нужно кое-что уладить. Мне нужно знать, что шляпа хранится в безопасном месте, что Рок стабилен и не носится, разевая свой грёбаный рот, чтобы вляпаться в ещё большие неприятности.

Мы переехали в поместье Мэддред.

Сейчас он сидит напротив меня в комнате, которая когда-то была кабинетом нашего отца, а теперь стала его.

Стол другой. Тканевые и кожаные переплёты на полках другие. Даже тканый вручную ковёр и барная тележка у стены. Всё это выбрал Рок, и всё же всё стоит там же, где стояло, когда наш отец был главой дома. Потрясающе, как многое может измениться, а отпечаток старого всё равно остаётся.

— Ты решил? — спрашиваю я.

Позднее утреннее солнце льётся через двойные садовые двери за его спиной. Стекло только что вымыли,