Упс! Я призвала метаморфного монстра - Опал Рейн

в стороны и пожал плечами — удивительно человеческий жест. — Впрочем, те, кто идет на крайние меры ради эволюции, тоже большая редкость. Монстры есть в каждом виде, кем бы они ни были. Большинство из нас просто едят то, что находится рядом: человека, животное или растение. Мы всеядны и обычно охотимся из засады. За исключением тех, кто, как я, решил жить в городе и влиться в общество, несмотря на то что нас игнорируют, пока это не станет выгодно. Мы полезны, сильны и являемся одними из самых могущественных и магически одаренных существ. Мы исключительно умны и адаптивны. — Затем он ухмыльнулся и добавил: — Мы лучше.

Скривившись и широко раскрыв глаза, она прошептала:

— Значит, ты мог меня съесть?

— Я и съел тебя, — сказал он с подмигиванием. — В смысле, сделал тебе куни. Я посчитал, что мне крупно повезло, когда ты не только призвала меня, но и охотно переспала со мной. Если бы ты отказала мне в праве заявить на тебя права, я бы ушел в подполье, но такой вариант мне нравится гораздо больше. Я могу есть что угодно, если ты захочешь разделить со мной трапезу, но в основном я буду питаться твоей энергией, а взамен буду подпитывать тебя магией. Это объединяющая связь, работающая в обе стороны, хотя большинство об этом свойстве не знает. Возможно, они были бы более склонны помогать нам, если бы узнали, что мы предлагаем силу в обмен.

— Так вот почему мои магические способности выросли! — воскликнула она.

Его губы с фиолетовым оттенком изогнулись в улыбке; он замолчал, давая ей переварить информацию. Скайлар погрузилась в себя, обдумывая следующий вопрос и постукивая костяшкой указательного пальца по губам.

— Тебе нравится эта форма? — наконец спросил он, склонив голову и наблюдая за ней. Его улыбка стала озорной, он откинулся на спинку стула и провел ладонью по своей груди. — Я могу принимать только эти три формы, но могу превращаться в любую из них по желанию. Также я могу призывать форму со щупальцами как внешнее заклинание. Но что касается этой… вы, люди, украшаете свои тела, и я могу проколоть кожу, как ты, или нанести татуировки.

Затем, будто демонстрируя это, он наложил иллюзию на свое тело от шеи и ниже: на нем появилась россыпь случайных татуировок — в основном в стиле блэкворк, завитки, фигуры и буквы, которых она не знала.

Скайлар плотно сжала бедра, почувствовав, как клитор отозвался пульсацией восторга, потому что она всегда была неравнодушна к татуированным мужчинам. Заметив её замешательство и растущее возбуждение, он оперся локтями о стол, положил подбородок на руки и низко рассмеялся.

— Буду считать, что это «да». Это пока лишь иллюзия, но я могу оставить её, пока действительно не покрою тело рисунками ради тебя. Я не против капельки боли.

Пытаясь уйти от темы, которая грозила стать слишком порочной, она сменила предмет разговора.

— Что такое «черный свет»? Ты постоянно меня так называешь.

— Это тьма, которая поглощает свет и в ответ искрится магией, которую могут обуздать лишь немногие из нас. Если тебе не нравится, я могу называть тебя как-то иначе. Как там у вас, людей? Милая, дорогая, малышка… — Он хотел продолжить, но, видимо, что-то в её позе выдало её, потому что он снова ухмыльнулся. — Так вот, насчет пирсинга… тебе бы этого хотелось? У меня для этого очень подходящий язык.

Он приоткрыл рот и высунул язык — его длина в три раза превышала человеческую. Он тоже светился, а по бокам шли ряды того, что казалось мягкими шипами.

Первая же мысль Скайлар была: Готова спорить, внутри меня это ощущалось бы божественно. Она заерзала на стуле от непрошеных образов, всплывших в голове; уши загорелись.

— Можешь объяснить нашу связь? Ты говорил что-то о бессмертии, но я, э-э… — Скайлар облизнула губы, а щеки вспыхнули при воспоминании о вчерашнем похотливом тумане. — Я была немного отвлечена.

Он втянул язык обратно в рот, издал тихий вздох, и его взгляд опустился к её груди, где под рубашкой была скрыта его метка. Один из его роговых отростков удлинился, и он оттянул ворот её футболки, чтобы полюбоваться своим знаком.

— Если бы у меня было достаточно времени, если бы ты была в моем мире, а не ограничивала меня несколькими часами, которые дает то заклинание, я бы попытался сначала ухаживать за тобой как следует. Многие виды могут сплетать свои жизни с выбранным партнером. Кто-то может даровать бессмертие, кто-то нет. — Кончик его щупальца коснулся круга метки, и это внимание к коже прямо над грудью заставило соски затрепетать. — Ты смертна, и я не могу дать тебе вечную жизнь. Связав себя с тобой, я вместо этого вплел свою жизненную силу в твою, гарантируя, что проживу ровно столько же, сколько и ты.

От этих слов её сердце одновременно сжалось от грусти за него и наполнилось нежностью. Она неуверенно прикусила губу.

— Но ты же меня не знал. Зачем отказываться от бессмертия ради незнакомки?

Она не могла этого понять.

— Я уже говорил. Я был очарован тобой с того мига, как ты уселась своей попкой на меня и предложила свое удовольствие, свое тело, свою уязвимость — и доказала, что видишь во мне больше, чем просто безмозглого монстра. Ты сделала больше, чем кто-либо когда-либо делал для меня. Ты отнеслась ко мне как к личности и прислушалась к моему безмолвию, когда я объяснял и просил согласия, так же как я прислушивался к тебе, когда ты нервничала. — Затем его губы растянулись в яркой улыбке: — А еще ты красавица, и мне нравится, как мое сияние подчеркивает твое лицо, когда оно искажено от наслаждения.

Скайлар открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Она находила его первую форму милой с этими поникшими щупальцами, и это попадало в один из её главных кинков. Ей нравилась та форма так же сильно, как эта гуманоидная версия, а вторую она тоже успела полюбить. Честно говоря, сначала она немного расстроилась, когда он появился с лицом, но теперь была очень благодарна за это преображение.

Ой, кого я обманываю? Мне нравятся все его формы.

Он снова обвел роговым отростком её метку, и его глаза, казалось, подернулись дымкой.

— Мой путь окончится в тот же миг, что и твой — как бы это ни произошло. Ты же потеряешь эту метку только в случае моей смерти. Я твой, на столько, на сколько ты меня захочешь.

Значит, у Скайлар был полный контроль?