Упс! Я призвала метаморфного монстра - Опал Рейн

Словно остатки контроля, который он еще удерживал, стремительно испарились, он снова склонился над ней. Его рука скользнула в ее трусики, и она даже не попыталась его остановить. Напротив, она раздвинула бедра, пока ее колени не уперлись в его, а затем подалась тазом навстречу, когда его пальцы проскользнули по ее щелке в поисках входа.

— Уже такая мокрая, — выдохнул он, и последовал глубокий вдох, прежде чем он коснулся своими губами ее губ. — Видимо, мне всё же придется тебя убедить.

Но она уже всё решила!

Как только она открыла рот, чтобы сказать ему об этом, он ввел внутрь два пальца, и слова сменились стоном. Он растягивал ее, хотя всего несколько дней назад наполнил ее до предела, и Скайлар тихо всхлипнула.

Она не знала, что он сделал со своими когтями — сумел ли втянуть их или просто заставил исчезнуть — но они больше не представляли опасности для ее нежного нутра. Ее встретила чудесная наполненность, и она выпростала ноги, чтобы раздвинуть их как следует.

Его толчкам мешало тесное белье, поэтому он надавил кончиками пальцев вперед, на точку G. У нее вырвался резкий вскрик; киска плотно обхватила его пальцы, стараясь удержать их там, а руки обвились вокруг его спины, впиваясь в него ногтями.

Он накрыл ее губы своими, и когда он проник языком в ее рот, она почувствовала мягкие шипики. Скайлар ответила на это движение своим собственным, и ее глаза закрылись от удовольствия, пока она пыталась тереться о его руку.

Когда он понял, что не может двигать пальцами достаточно быстро или совершать полноценные толчки, он зарычал ей прямо в губы. Он отстранился, чтобы посмотреть вниз, и она едва не зарыдала, когда он вытащил пальцы.

— Не носи больше эти проклятые тряпки, — потребовал он, хватая ее трусики и разрывая их. — Без этой стягивающей дряни мне нравится больше. — затем он окинул взглядом ее коктейльное платье и тоже презрительно скривился.

— Не надо. Пожалуйста, не рви его, — взмолилась она, заметив, что он уже готов это сделать. Она купила его несколько лет назад и не знала, сможет ли найти такое же. Это было одно из ее любимых.

Его глаза встретились с ее глазами — он смотрел глубоко, напряженно. Затем его движения стали медленными, осторожными, сдержанными; он ухватился за подол платья и плавно потянул его вверх по ее телу. Когда она начала помогать, приподнимая ягодицы и руки, чтобы оно легче соскользнуло, уголок его губ дернулся.

Он был доволен ее капитуляцией.

Когда платье было снято, она откинулась на пол и протянула к нему руки.

— Ладно, — тихо сказала она. — Заявляй на меня права.

Он замер с платьем в кулаке, а его заостренные уши дернулись, будто он проверял, не обманывает ли его слух. Возможно, он не ожидал, что всё будет так просто?

Но было кое-что, чего он не знал… Скайлар всегда быстро принимала решения. Она редко колебалась и часто очертя голову бросалась навстречу риску. И она никогда об этом не жалела.

Ей просто нужно было мгновение, чтобы осознать всё происходящее, понять, что это реально. Ей было плевать на его природу — рядом с ним она всегда чувствовала себя в безопасности. Как ведьма, она привыкла к неведомому и знала о существовании полузвериных гуманоидов. Возможно, поэтому ей было проще адаптироваться.

Когда она улыбнулась ему, он выронил ее платье.

— Ох, блядь, да, — прохрипел он, содрогаясь всем телом и притягивая ее к себе.

Его руки обхватили ее за талию, он оторвал ее от пола и заключил в объятия. Одна его рука скользнула к ее заднице, крепко сжимая и разминая ее, в то время как другая поддерживала ее шею и затылок.

Он осыпал ее поцелуями от челюсти до основания шеи, когда она обняла его за плечи, и она едва не хихикнула, увидев, как его раздвоенный хвост сложился в сердечко. Ей действительно нравилось, когда он так делал, и она была рада, что в этой новой форме он сохранил эту привычку.

— Обещаю, ты не пожалеешь.

Его губы спускались всё ниже, он приподнял ее, целуя грудь. Его зубы задели одну из сережек в сосках, прежде чем он втянул его в свой теплый влажный рот, чтобы пососать.

Скайлар простонала и вжалась грудью в его лицо. Ее бедра плотно обхватили его талию, и она потерлась клитором о плоский живот.

— Моя, — простонал он, не выпуская ее сосок, а затем сильно втянул воздух и отстранился. Он прижался к ее грудине, прежде чем переключиться на вторую грудь. — Моя. — он посасывал и ее, на этот раз слегка прикусив, прежде чем снова подняться выше. — Моя. Моя. — он опустил ее, пока кончик его члена не прижался к ее истекающему влагой входу. — Моя.

Хриплый стон вырвался у нее, когда он начал входить внутрь, и она впилась пятками в его ягодицы, заставляя его поторопиться. Он был крупным, входил очень плотно, и это ощущалось так чертовски хорошо, что она прижалась к нему всем телом, прерывисто дыша ему в плечо. Она укусила его, и в ответ он рванулся вверх, вогнав свой светящийся член наполовину.

— Быстрее, — потребовала она, впиваясь зубами в его шею, на этот раз сильнее.

У него вырвался гортанный стон, прежде чем он с силой вошел в нее до самого основания, и его когти снова вонзились в ее задницу. Он крепко сжал ее, содрогаясь в ее объятиях. Когда она сама подалась на него, чувствуя, как губки ее киски касаются его лобка, он стал еще тверже и толкнулся вверх, проникая невероятно глубоко.

Она отстранилась, чтобы посмотреть на него. Его веки с синими ресницами были в экстазе полуприкрыты. Зрачки расширились, почти полностью поглотив синеву глаз, когда он посмотрел на нее, часто и прерывисто дыша.

Скайлар впитывала этот взгляд. На меня еще никто никогда так не смотрел.

Словно она была центром вселенной — самым прекрасным, что он когда-либо видел или чувствовал. Это было нежное, влюбленное выражение лица, которое говорило больше тысячи слов.

— Внутри меня ты такой горячий, — прошептала она, и его зрачки сузились, чтобы тут же снова расшириться. — Мне с самого начала безумно нравилось то, как ты ощущаешься.

Он прижался лбом к ее груди, обдавая ее кожу своим дыханием, и притянул ее еще крепче. Он приподнял ее повыше, чтобы выйти наполовину, а затем резко толкнул бедрами вверх, снова достигая самого дна.

Кончики его рогов вспыхнули ярче, и из них выросли ярко-синие