Упс! Я призвала метаморфного монстра - Опал Рейн

— Я могу принимать ту форму для тебя в любое время, — тихо произнес он, медленно выходя и снова входя в неё. — Я могу наполнять тебя так, когда захочешь, или в моей второй форме. Или в этой. — его бедра начали ускорять ритм. — Всё, что ты пожелаешь, будет твоим.

Они застонали в унисон, когда она в восторге сжала его мышцами, упоенная мыслью, что сможет вернуть Мистера Тентакли, когда пожелает. Она-то уже успела расстроиться, что больше не увидит его в том обличье.

Его член начал толкаться быстрее, неистовее, и Скайлар полностью отдалась этому ритму. Тому, как он заполнял её, ударяя в точку G, пока её взгляд не затуманился, и она не запрокинула голову в блаженстве. Он был таким горячим, и от этого она становилась всё более скользкой, облегчая каждое его движение.

Его кожа была теплой, она прижималась к ней повсюду, а его сладкий аромат наполнял нос так сильно, что ей хотелось облизать его с ног до головы.

— Да, — кричала она, выгибаясь навстречу, пытаясь оседлать его в ответ и заставить двигаться еще быстрее, бить еще глубже, пока удовольствие не начало разлетаться внутри нее на осколки. — Не останавливайся.

Её ногти полоснули его спину, когда влагалище впервые крепко сжалась — сигнал о том, что она вот-вот утонет в волнах экстаза. Отблески пламени свечей, стоявших за его спиной вокруг круга призыва, плясали на потолке, пока она отрешенно смотрела вверх. Её дыхание перешло в пронзительные вскрики; она выгнула спину, меняя угол удара головки его члена, пока перед глазами не заплясали искры.

— Блядь, не надо, — резко выдохнул он, сжимая её задницу так сильно, что она поняла — останутся синяки. — Не кончай пока.

Он говорил это, но его бедра двигались всё быстрее, а последовавший стон, когда она снова сжала его, только сильнее подтолкнул её к оргазму. Она даже не пыталась сдерживаться.

Скайлар выгибалась под каждым его толчком, двигаясь взад-вперед, чтобы он попадал точно в цель, и её бедра раздвигались всё шире, пока она наваливалась на него. Её крик был громким, пронзительным и захлебнулся лишь тогда, когда её стенки набухли и сомкнулись на нем так плотно, что ему пришлось с трудом прорываться внутрь.

Она кончила так мощно, что почувствовала фонтан влаги, а жар прилил к венам, заставляя голову идти кругом.

— Ох, бля-я-ядь, — застонал он, приподнялся на коленях и начал вбиваться в неё так быстро, что каждый вздох выбивало из её груди ударом.

Затем жгучая боль смешалась с острым наслаждением — он укусил её в центр груди в тот самый миг, когда жидкий жар начал взрываться внутри её лона. Она вскрикнула, дернувшись вперед, и обхватила его ногами, отдаваясь этой бешеной скачке, пока он как маньяк трахал её.

Его горячее дыхание приглушенно обжигало её грудь; пока он кончал, ей оставалось только выкрикивать стон за стоном, зарывшись лицом в его волосы.

Его содрогания передавались ей, когда он замедлился, издавая тихие звуки упоения и отказываясь разжимать зубы. Она даже чувствовала, как его язык слизывает кровь в центре раны, и находила это куда более эротичным, чем следовало бы.

Только когда он перестал кончать, он замер, плотно прижавшись своими бедрами к её бедрам; ей казалось, она чувствует его чуть ли не в горле. Он опустился на пятки, и они сидели так, чувствуя, как бешено колотятся сердца друг друга.

Он посмотрел на неё — взгляд всё еще затуманен экстазом, — а затем перевел глаза на след от укуса на её груди. Его веки затрепетали так похотливо, когда он пульсировал, выпуская в неё остатки семени. Казалось, это причиняло ему боль, потому что одна сторона его лица дернулась в гримасе агонии и наслаждения одновременно.

По его реакции она догадалась: укус и был тем самым «заявлением прав», а секс его закрепил.

Столько эмоций обрушилось на неё сразу, как только спал накал страсти и оргазма. Счастье, замешательство, обожание, недоумение. Это было потрясающе, она была в восторге, она ни капли не жалела об этом, но всё же осознать всё это было непросто, учитывая, что её вечер начинался совсем иначе.

Она пошла на свидание с человеком, а оказалась в объятиях этого монстра и стала его.

Всхлип вырвался у неё, когда она подняла руки и обвила его шею, притягивая его ближе.

— Я даже не знаю твоего имени.

Замурчав так, что вибрация защекотала её соски, он потерся щекой о её голову.

— Ничего страшного. У тебя будет куча времени наверстать упущенное, выкрикивая его для меня.

Затем он встал, и она чувствовала себя в его объятиях настолько надежно, что не ощутила ни тени беспокойства.

— Куда ты меня несешь? — прошептала она, когда он зашагал.

Его хвост открыл дверь мастерской; его руки и роговые отростки ни на секунду не покидали её тела.

— Туда, где мягко, как ты того заслуживаешь.

Её бедра невольно сжались вокруг его талии, когда при каждом шаге его член начинал покачиваться внутри неё. Дыхание перехватило, и она застонала ему в плечо.

Он не дошел даже до спальни: прижал её к стене и простонал, отводя бедра назад, чтобы с силой войти в неё.

— Если хочешь добраться до кровати раньше, чем я снова тебя оттрахаю, скажи своей маленькой дырочке, чтобы она перестала так меня сосать.

Но это так хорошо.

Она прикусила губу и кивнула, и он отстранился от стены. Но стоило ему сделать шаг, и он снова задел её распухшее, нежное место — она непроизвольно спазмировала вокруг него. Всхлип вырвался у неё, когда он с такой силой припечатал её обратно к стене, что легкие сжались. Картина сорвалась с крючка и упала, пока он начал толкаться с шумным, буйным рычанием.

— Меня зовут Ворг, — произнес он между толчками. — Мне нужно, чтобы ты выкрикивала это имя по-настоящему сексуально, ладно?

Она кивнула, её рука скользнула по его шее, а пальцы с маникюром зарылись в его короткие синие волосы.

Похоже, до кровати они всё-таки доберутся нескоро.

Глава двадцать вторая

Перекатившись на другой край кровати и протянув руку, Скайлар ожидала коснуться теплого, твердого тела. Но пальцы нащупали лишь пустые простыни, и её глаза мгновенно распахнулись.

Она села и оглядела комнату — пусто. Не осталось и следа от того странного, прекрасного мужчины, который всю ночь доводил её до исступления. Казалось, ей лишь приснились его хриплые, порочные