Ледяное сердце - Стэллиса Трифф

к его груди, его рука покоилась на её талии, а её рыжие волосы рассыпались по его подушке. Дыхание у неё было ровным, губы чуть приоткрыты. Лёха не спал. Он смотрел на световую пыль, танцующую в луче солнца, и думал. Его мысли, обычно быстрые, стратегические, сейчас текли медленно и вязко, как мёд. Месяц с Анжелой перевернул его внутренний мир. С ней не нужно было быть «звездой Соколовым», лидером хоккейной команды, сыном генерала. С ней можно было просто быть Лёхой. Усталым после игры, смешным, когда он путал названия психологических терминов, уязвимым, когда делился страхами о будущем после хоккея.

Он осторожно провёл пальцами по её боку, чувствуя под кожей тонкий мышечный рельеф. Она вздохнула во сне и прижалась к нему ещё сильнее. В груди у него что-то ёкнуло — тёплое, острое, почти болезненное чувство обладания и одновременно полного дарения себя. Она проснулась не сразу. Сначала её дыхание изменилось, потом она потянулась, кошачьим жестом выгибая спину, и наконец открыла глаза. Зелёные, умные, ещё мутные ото сна. Увидев его, она улыбнулась — лениво, беззаботно, по-домашнему.

— Ты давно не спишь? — её голос был хрипловатым от сна.

— Ну не совсем, — он поцеловал её в макушку. — Наслаждался видом.

Она перевернулась к нему лицом, подперев голову рукой.

— Признавайся, о чём думал? О новой тактике на игру?

— О тебе. О нас.

В её глазах промелькнула лёгкая тревога, быстро растворённая нежностью.

— И к каким же стратегическим выводам пришёл великий тактик Соколов?

— К тому, что я хочу познакомить тебя с моими родителями.

Тишина повисла между ними, густая и ощутимая. Лёгкая улыбка сошла с лица Анжелы. Она не отводила взгляда, изучая его.

— Ты уверен? — спросила она наконец, очень тихо.

— Абсолютно, — он ответил без колебаний. — Я хочу, чтобы они узнали самого важного человека в моей жизни.

— Лёш, — она села, обхватив колени. Простыня соскользнула, обнажив её плечи. — Твои родители… Елена Аркадьевна и Степан Михайлович. Генерал полиции и владелица сети отелей. Я… Я психолог без постоянной ставки, живущая с двумя братьями в трёхкомнатной хрущёвке, оставшейся от погибших родителей. Наш социальный капитал, как говорят, немного разнится.

— Мне плевать на социальный капитал! — он тоже сел, его лицо стало серьёзным. — Я люблю тебя. Ты — умнейшая, добрейшая, самая сильная девушка, которую я встречал. И мне всё равно, что они подумают. Но я хочу, чтобы они это увидели, потому что ты — моё будущее. И я не хочу ничего скрывать.

Анжела смотрела на него, и в её глазах боролись любовь и трезвый, печальный реализм.

— Я знаю твою маму, Лёха. Вернее, я знаю о ней, а твой отец… — она вздохнула. — Люди в его кругу женятся на дочерях таких же генералов или олигархов. Не на сиротах-психологах.

— Я не мой отец! — в его голосе прозвучала резкость, которую он тут же попытался смягчить, взяв её руки. — Слушай. Да, они такие. Возможно, мать скажет что-то язвительное, а отец будет смотреть на тебя, как на экспонат. Но они — мои родители. И я хочу дать им шанс. Хочу показать им, что есть жизнь за пределами их глянцевого мирка. И что их сын выбрал именно эту жизнь с тобой.

Он говорил с такой горячей убеждённостью, что Анжела невольно улыбнулась. Этот мальчишеский, почти наивный идеализм в нём трогал её до глубины души.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Если ты так этого хочешь… Я готова. Но, Лёш, обещай мне одно.

— Что?

— Если станет совсем невыносимо, то мы уйдём. Не будешь пытаться меня «защищать» перед ними, вступать в ссоры. Мы просто вежливо встанем и уйдём. Договорились?

Он видел в её глазах не страх, а готовность к бою и чёткое знание границ. Она не боялась их, она просто не хотела тратить силы на бессмысленную конфронтацию.

— Договорились, — он кивнул и притянул её к себе, целуя в губы. — Спасибо.

— Не за что, — она прошептала ему в губы. — Просто запомни: какой бы ни был у них отель, у меня есть своя крепость. И она здесь. — Она положила ладонь ему на грудь, прямо над сердцем.

— Ты моя семья. А семья — это единственный повод, чтобы идти дальше, даже когда у тебя всё ужасно.

Он улыбнулся, и напряжение ушло. Снова стал просто Лёхой, влюблённым и немного взволнованным парнем, который ведёт девушку к родителям.

— Тогда, мисс Кислякова, — он с комичной торжественностью откинул одеяло, — разрешите приступить к подготовке к важнейшему мероприятию сезона. Завтрак, а затем шоппинг. Нужно выбрать оружие для будущего сражения, то есть платье.

— О, Боже, — закатила глаза Анжела, но смеялась. — Только не надо ничего слишком дорогого. Я хочу быть собой.

— Ты и будешь собой, — пообещал он, вставая с кровати и протягивая ей руку.

* * *

Вечер в квартире Дилары и Марка был таким же тихим и уютным, как и все предыдущие. Они готовили ужин вместе — на этот раз более успешно. Шторм резал овощи с сосредоточенностью, а Дилара управлялась со сковородой. Из динамиков тихо играл джаз. Дымок сидел на кухонном столе, наблюдая за процессом с видом строгого критика.

Раздался звонок в дверь. Они переглянулись. Не ждали никого.

— Лёха с Анжелой? — предположила Дилара.

— Ну вообще они всегда предупреждают, — Шторм положил нож и пошёл открывать.

За дверью стояла Рита. Она была безупречна, как всегда: кашемировое пальто песочного цвета, идеальный макияж, слегка растрёпанные, но намеренно уложенные волосы. В руках она держала две изящные коробки: одну продолговатую, другую квадратную. Увидев Марка, она расплылась в лучезарной, искренней улыбке.

— Маркиз! Привет! Можно?

Он замер на пороге, чувствуя, как всё внутри сжалось. Он не видел её с того дня в гараже, после сцены с Диларой.

— Ты здесь делаешь?

— Да проезжала мимо, вспомнила, что у тебя день рождения скоро, и не успею поздравить, — она легко проскользнула мимо него в прихожую, словно не замечая его неловкости. — Ой, какой уют! Диларочка, привет!

Дилара, услышав её голос, вышла из кухни. На её лице не было ни ревности, ни подозрительности — только лёгкое удивление и даже радость. Рита всё ещё играла роль её «подруги», и Дилара, погружённая в своё новое счастье, не видела в её визите угрозы.

— Рита! Заходи, я так рада тебя видеть, а то мы с тобой только общаемся по телефону

— Я ненадолго, не беспокойтесь, — Рита сняла пальто, под которым оказалось облегающее платье того же оттенка. Она повесила его на вешалку, её движения были плавными. — Просто хотела передать подарки и увидеть, как вы здесь поживаете… — Она