Мой найдёныш - Лена Тулинова

Хозяйка, хоть и огорчилась Леськиным отказом от руки и сердца её сына, а всё ж позвала девушку в свою светёлку и там распахнула большой сундук. Здесь, в двух отделениях, лежала мужская одёжа. По леву руку исподняя, а по праву верхняя. Аккуратно сложенная, пахнущая мятой да полынью, одежда показалась Лесе как на Найдёна скроена, и девушка смутилась. Сына хозяйка описала как настоящего богатыря, а здесь штаны да рубахи были на парня не очень высокого да широкого.

— Что глядишь? — грубовато сказала хозяйка.

— На отрока шито, — пробормотала Леся, надеясь, что вещи попросту остались от того времени, когда хозяйский сын ещё не вошёл в полный рост.

— На отрока! — с вызовом произнесла хозяйка. — Помер он! Или не по чину тебе, травнице-умелице, от мёртвого одёжу принимать?

Леся снова отвела зло рукой. Очень уж много накопилось в женщине нехорошего, недоброго, хотя и не скажешь по ней, чтобы сильно плохая была. Озлилась на что-то сильно, видать, потому и стала с мужем жить тут одна. Хутор построили, землю обихаживают, а людей не шибко привечают. Странно тогда, что захотели они с Леськой знаться, странно, что оставить её хотели.

— Не болел он и не убили его, — мрачновато сказала хозяйка, — лес рубил, придавило его. Небольшой силы да росточка был, а всё брата хотел перещеголять хоть в чём. Зато и поплатился. Три года как нету его. Одёжу вот выбросить надо бы, а не могу. Пускай твой парень и носит, ежели не боится.

Леся подумала, что уж кто-то, а Найдён бояться не станет. Молча отобрала она штаны, пару рубах да серый армячок на случай, ежели похолодает. На башмаки поглядела, но взять не решилась.

— Бери, пущай твой примерит, — сунула ей женщина в руки свёрток с кожаными сапогами. — А то гол как сокол…

ГЛАВА 8. Привал

Возница с чудным прозвищем Путаница даже и не думал запрягать. Видно, и впрямь решил остаться. Хозяин растапливал для него баню, для того и Найдёна отозвал в сторонку — уточнял, как оказалось, вместе с Лесей тот будет мыться или всё ж по отдельности. Найдён пересказал этот разговор кратко, но ужасно краснея, и Леся тоже смутилась. Но от бани они оба всё же отказались: этак точно день потеряется. Напарятся, намоются, разопреют — какой после этого путь?

Пока найдёныш пытался разобраться в обновках, девушка всё-таки наскоро обошла и сад, и огород. Заговорить их на всё про всё она и впрямь бы не успела, но благословила на урожай. По правде говоря, урожай и так обещал быть неплохим, но сделать капусту да репу крупнее и сочнее, а яблоки да сливы слаще Лесняна могла.

Бертран к концу обхода уже весь изошёл паром от нетерпения. Когда Леся и Найдён тронулись в путь, он сказал:

— Будь я живым — уже поседел бы от неспешности вашей!

— Не могла я уйти, не отплатив добром, — сказала девушка. — Нечестно это!

— Женщина там злая, как четыреста змей, а ты ей добром платишь, — пробурчал Бертран.

— Не злая она. Несчастьем задавленная, — сгоряча ответила Леся вслух.

— Я уж повидал, повидал на свете зла, — разгорячился Бертран.

Но она ему не ответила.

Долго шли они молча. Найдён тащил на спине набитый до отказа мешок с припасами. Болтались перекинутые через жилистое плечо сапоги. Он даже не стал их примерять, но безропотно взял. Хозяйственная Леська подумала, что они, в случае чего, могут продать обувку — хорошая, почти новая кожа, крепкая подмётка… наверняка купят. Собственная сумка у неё тоже стала куда больше. Запасная одежда парня вся там поместилась, да ещё дала ей хозяйка отдельно несколько монет-ладошек за вожжёвку. Травница не возражала: эта ворожба была не из простых.

Когда дорога сделала поворот, огибая пологий зелёный холм, Найдён вдруг сказал:

— Ночью… сын их приходил. Этих, с хутора.

— Младший? — не удивилась Леся. — Который умер?

— Умер, — кивнул парень. — Приходил. Сказал: не с кем ему поговорить, некому его за черту проводить. Мать не пускает.

— Ты никогда так много слов сразу не говорил, — с улыбкой заметила Леся.

Найдён повернулся к ней, очень серьёзный и сосредоточенный, будто слушал, что ему говорит невидимый собеседник. Леська подумала, что так оно, видимо, и было! Сама-то она теперь небось тоже вот так выглядела, когда слушала отца.

— Я плохо… умею говорить, — выдавил Найдён. — Я отпустил его. Он сказал: мать с ним говорит, а его не слышит. Нехорошо. Могла и услышать!

— Никто, кроме некромантов, не может говорить с мёртвыми, — возразила Леся.

— Все могут. Не все слушают, — упрямо сказал Найдён. — Я могу помочь… поговорить.

— И ты ей помог? — удивилась девушка.

— Он просил не об этом. Сын. Он просил покоя. Я отвёл его за черту. Там холодно, я замёрз.

Помолчал и добавил:

— Благодарю… за тепло.

Леська поймала его за руку — левую. Сжала в своих ладонях. У парня опять, кажется, был небольшой жар. А солнце уже стояло высоко, дело близилось к полудню. Небось и жарко будет нынче! Опять же нельзя по солнцепёку долго идти, значит, опять они не так-то много продвинутся в пути, к досаде Бертрана.

А между тем и деваться от солнечных лучей тут особо было некуда. Повсюду пошли луга, да поля, да равнины, лишь изредка перебиваемые небольшими купами невысоких берёзок. После полудня вода во фляжке у Леськи совсем степлилась, лицо стало похоже на нагретую подушку, а голова под белой косынкой стала совсем тяжёлой. Найдён шёл спокойно, и к удивлению Леси, его белоснежная кожа лишь слегка порозовела. Но и это её забеспокоило. Стоит ли ждать, когда он сделается красным, будто варёный рак? Потому, заприметив ложбинку с крошечным прудом, окружённым несколькими ивами, Лесняна скомандовала:

— Всё, привал.

Они прошли не меньше десяти вёрст, и это было немало. Хотя, по рассуждению, и не так уж много. Конный нагнал бы уже. Или у Арагнуса нет коня?

Пруд оказался даже и не прудом, а родничком и небольшой заводью. Вода там была чистая, ледяная, сладковатая на вкус. Они с Найдёном умылись, напились, а затем Леся усадила парня и стала разбирать его спутанные волосы по прядям, пока чистые. Её удивило, что в этих кущах не водилось насекомых. И на коже ни одного комариного покуса, а у самой Леськи они, невзирая на снадобья, появлялись то и дело. Вот подлетел, гудя, толстый слепень, сел на