Берегись, дракон! Или беременные будни попаданки - Вернэлия Хайд

весельем, а яростью. Она сжимала кулаки, готовая в любой момент броситься в бой. Дариан, с мечом в руке, стоял рядом, его привычная ухмылка исчезла, сменившись стальной решимостью, которая делала его похожим на воина из легенд. Его взгляд метался между деревьями, выискивая врагов.

— Если это люди Велара, они выбрали худший день в своей жизни, — прорычала Мишель, её голос дрожал от гнева, но в нём была и искра её обычной дерзости. — Я не позволю им испортить нашу прогулку! Не после всего, что мы пережили!

Я невольно улыбнулась, несмотря на страх, который сжимал моё горло. Мишель всегда умела зажечь искру надежды, даже когда тьма подступала слишком близко. Рейн посмотрел на меня, его голубые глаза были полны уверенности, но я видела в них тень тревоги, которая отражала мою собственную. Он сжал мою руку сильнее, его тепло было единственным, что удерживало меня от паники.

— Оставайся рядом, Аделин, — сказал он, его голос разнёсся по поляне, как приказ, но в нём была и нежность, которая предназначалась только мне.

Я кивнула, но моё сердце билось так, будто хотело выскочить из груди. Двойняшки шевельнулись снова, их тепло было как крик, и я почувствовала, как гнев и страх сплетаются внутри, образуя бурю, которую я едва могла сдержать. Мы двинулись к лесу, шаги были осторожными, но решительными, каждый из нас готов к тому, что может ждать за деревьями. Тени задвигались быстрее, и я услышала шёпот — холодный, ядовитый, как голос Селесты, но с более глубоким, зловещим оттенком. Это была не она. Это был кто-то хуже.

Фигуры в чёрных плащах выскользнули из-за деревьев, их лица были скрыты капюшонами, а оружие в их руках поблёскивало в лунном свете, как клыки хищника. Их было не меньше десятка, и от них веяло холодной, почти осязаемой угрозой. Один из них шагнул вперёд, его голос был низким, как шипение змеи, и каждое слово резало, как нож.

— Отдайте пироманку, — сказал он, указывая на меня длинным, костлявым пальцем. — Велар хочет её и её детей. Сопротивление бесполезно.

Я почувствовала, как кровь застыла в венах, но гнев вспыхнул, как огонь, заглушая страх. Мои малыши. Они хотели моих малышей. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, и шагнула вперёд, игнорируя предупреждение Рейна.

— Вы не тронете мою семью, — прорычала я, мой голос дрожал от ярости, но я не собиралась отступать. — Убирайтесь, или я спалю этот лес вместе с вами!

Рейн шагнул рядом, загораживая меня, его аура была как буря, готовая обрушиться на врагов. Его глаза горели, как два сапфира, и я чувствовала, как его сила течёт ко мне, как река.

— Никто не тронет мою жену, — сказал он, его голос был холодным, как сталь, и таким мощным, что даже шпионы Велара замерли. — Уходите, или пожалеете, что родились.

Но они не ушли. Вместо этого они атаковали. Их оружие сверкнуло, и я увидела, как тёмная энергия закружилась вокруг них, как ядовитый дым, искажая воздух. Мишель швырнула вихрь, который сбил одного из шпионов с ног, его тело рухнуло с глухим стуком. Дариан бросился вперёд, его меч разрезал воздух, сталкиваясь с клинком другого, искры полетели, как звёзды. Катрин и Кайрен встали спина к спине, их движения были слаженными, как танец, но полные отчаяния. Катрин подняла руки, и звёзды над поляной вспыхнули, освещая врагов, их лица были искажены ненавистью. Кайрен добавил свой свет, и тени рассеялись, но шпионы продолжали наступать, их число казалось бесконечным.

Я чувствовала, как огонь внутри меня рвётся наружу, и не сдерживала его. Я швырнула огненный шар в ближайшего врага, и он закричал, его плащ вспыхнул, как факел. Но другие продолжали наступать, их глаза горели холодным огнём, и я поняла, что они не остановятся. Страх сжал моё сердце, но тепло двойняшек было как крик: «Сражайся, мама!» Я бросила ещё один огненный шар, и ещё один, каждый удар был как удар моего сердца, полного любви и ярости.

Рейн сражался рядом, его движения были быстрыми, точными, как у хищника. Он отбил атаку одного шпиона, его кулак врезался в лицо другого, и я видела, как его глаза горят не только гневом, но и любовью — ко мне, к нашим малышам. Я чувствовала, как его сила поддерживает меня, как невидимый щит, и это давало мне мужество.

Бой был яростным, воздух наполнился криками, звоном металла и треском огня. Мишель и Дариан работали как единое целое, её вихри сносили врагов, а его меч добивал их. Катрин и Кайрен держали щит, но я видела, как их лица бледнеют от напряжения. Один из шпионов прорвался к нам, его клинок сверкнул, нацеленный на меня, но Рейн перехватил его, его рука сжала запястье врага, и я услышала хруст костей. Шпион закричал, падая, но другие продолжали наступать.

— Аделин, назад! — крикнул Рейн, его голос был полон отчаяния, но я не могла отступить.

— Я не оставлю тебя! — крикнула я, швыряя ещё один огненный шар. Он ударил в грудь шпиона, и тот рухнул, но я чувствовала, как силы покидают меня. Двойняшки шевельнулись, их тепло было как крик, и я знала, что не могу сдаться.

Бой закончился так же внезапно, как начался. Шпионы отступили, исчезая в лесу, как тени, их крики эхом отдавались в темноте. Я тяжело дышала, чувствуя, как адреналин всё ещё бурлит в венах, а тело дрожит от напряжения. Рейн обнял меня, притянув к себе, и я уткнулась в его грудь, вдыхая его запах — тёплый, как лес после дождя, смешанный с потом и кровью.

— Ты в порядке? — спросил он, его голос дрожал, и я почувствовала, как его руки проверяют меня, ища раны.

— Да, — ответила я, хотя моё сердце всё ещё колотилось. Двойняшки шевельнулись, их тепло было как обещание, что мы выстояли. — А ты?

Он кивнул, его глаза были полны облегчения, но в них всё ещё горела тревога. Я посмотрела на друзей: Мишель тяжело дышала, её руки дрожали, но она улыбнулась, увидев мой взгляд. Дариан проверял свой меч, но его другая рука лежала на плече Мишель, как будто он боялся её отпустить. Катрин и Кайрен стояли рядом, их лица были бледными, но руки переплетены, и я видела, как они черпают силы друг в друге.

— Мы их отбили, — сказала я, мой голос был хриплым, но твёрдым. — Но Велар не остановится.

Рейн кивнул, его рука гладила мои волосы, и я почувствовала, как его любовь окутывает меня, как тёплое одеяло.