Менеджер Нагибко, вы робот? Часть 4 - Юлия Борисовна Жукова

— Мы можем назвать отдел иначе, — пытался найти лазейку Саша. — Группа системной интеграции. Отдел внутренней автоматизации.

— Суть деятельности от названия не меняется, — юрист склонился над столом, словно собирался в любой момент уронить на него голову и захрапеть. — Мне нужны гарантии, что ваши действия не усугубят положение компании. А таких гарантий у меня нет. И покрывать меня в случае, если я одобрю действия, которые приведут к новому конфликту, никто не станет.

— А что если техподдержка подчистит всё краденое? — попробовал Саша, хотя понимал, что Мишура вряд ли оставил список конкретных кусков кода, а вслепую это можно до морковкина заговения искать.

— Я на себя ответственность не возьму, — отрезал двумерный.

Саша уже собирался позвонить Тётушке, она ведь тоже в юротделе, и могла оказаться посмелее этого рулона, когда на его вижулик пришло срочное письмо от… Рыбьёшка!

Вот уж кого не ждали! Саше даже стало любопытно, что заготовил для него жабродышащий, так что он отпустил юриста и поехал на аквариумный этаж.

В кабинете Рыбьёшка ничего не изменилось. Сам председатель стоял у бокового столика, спиной к двери, и шуршал там очередным пакетом. Логотипом тот был развёрнут к стене, так что Саше вновь не удалось удовлетворить своё любопытство.

— Рогозин. Вы, я смотрю, разошлись не на страх, а на риск. — Он медленно повернулся и причмокнул губами, словно заглатывал воздух ртом. — Сначала вы отняли у маркетинга и продаж дизайн, передав его в рекламу. Теперь я узнаю, что вы пытаетесь превратить техподдержку в разработку. Вы вообще понимаете, в какой компании работаете? Это «ЭкзоТех», а не ваш стартап!

— Я работаю на эффективность компании, — спокойно парировал Саша, даже не пытаясь поправить Климента Смарагдовича. — Техподдержка и так выполняет функции разработки, а хорошо бы каждый делал своё дело.

— Эффективность, — протянул Рыбьёшек и поморщился. Он медленно подошёл к своему столу, но не сел, а начал водить пальцем по идеально чистой столешнице, будто чертил невидимые схемы. — Это как… как перегрузить двигатель на старой лодке. Кажется, плывёшь быстрее, а там, глядишь, шатун выскочит и дно пробьёт. И окажешься не у берега, а, так сказать, в полынье без весла.

Саша почувствовал знакомое давление где-то в районе переносицы. Начали-ись метафоры.

— Климент Смарагдович, мы не в лодке. Мы в корпорации, которая теряет рынок из-за устаревшего софта и неспособности создать что-то своё. Дно уже пробито безвозвратно, и чинить его поздно. Нам нужно строить новое дно, а для этого нужен док и специалисты, а не заплатки своими силами.

— А-а, док! — оживился Рыбьёшек, его бакенбарды дрогнули. — Док — это место, где корабли простаивают. А простаивают — не зарабатывают. Вы предлагаете построить огромный дорогой док, нанять докеров, а чем они будут заниматься? Точить, так сказать, якоря, которые и так точить не нужно? Это как кормить мёдом спящего медведя: и мёд потратишь, и медведь проснётся злой.

— Они будут создавать инструменты автоматизации, которые позволят компании сэкономить гораздо больше, чем стоит их труд, — Саша решил, что в эту игру можно играть вдвоём. — Сейчас мы ваш мёд размазываем по полу в сортире, и в нём вязнут далеко не только медведи.

— Вот это вы верно подметили! — внезапно переобулся Рыбьёшек. — Сейчас вязнут медведи! А можете завязнуть — вы!

Саша аж растерялся.

— Это что, угроза?

Климент Смарагдович растянул бледные губы до ушей — Саше аж показалось, что сейчас он как рот откроет, как полбашки отвалится… Но нет, заговорил, как обычный человек.

— О чём вы, Мирослав Виссарионыч, я всецело на вашей стороне! Просто по-дружески, так сказать, предупреждаю. Были тут активисты и до вас, и что? Размазаны, Вирослав, размазаны.

— Я понял ваше предупреждение. Но вы-то сами — против или за? — спросил Саша прямо, пытаясь спрямить эти словесные кружева.

— Я — за баланс, — улыбнулся председатель. — За естественный ход вещей. Река сама прокладывает русло, знаете ли.

— Вот я и хочу его проложить. — Саша с самого начала понимал, что ни в чём убедить этого человека не выйдет, но ему было любопытно, как тот выворачивался. Вдруг проговорится о чём-то? — Вы же понимаете, что если что, размазан буду именно я. Я готов пойти на риск. А компании хуже уже не будет, вы это и сами должны понимать.

— Отлично! — просиял Рыбьёшек, сверкнув в отражённом свете из коридора чешуёй. — Действуйте!

И нажал на кнопку, открывающую дверь.

Вот что это было?!

Саша раздумывал об этом всю дорогу до своего кабинета, а на пороге его догнало письмо. И далеко не только его: судя по копиям, оно было разослано всем ключевым руководителям — гендирам, акционерам, в бухгалтерию, юристам, продажам, техподдержке и даже на склад.В целях сохранения финансовой стабильности и избежания дублирования функций, любые инициативы по созданию новых структурных подразделений, сопряжённые с дополнительными бюджетными ассигнованиями, приостанавливаются до особого распоряжения. Существующие ресурсы должны быть оптимизированы в рамках текущих бизнес-процессов.

За подписью Рыбьёшка.

Выматерившись, Саша позвонил Ермолаеву в надежде, что тот своей властью сможет это оспорить. Ну в конце концов, как Рыбьёшек смеет в одно лицо решать такие вещи?!

Ермолаев долго молчал, вероятно, читая текст. И наконец как-то торопливо произнёс:

— Значит, обойдёмся без разработки.

Саша злился. Я видела это так чётко, будто над ним повесили плакат с надписью «Розга в ярости» и стрелочками в его сторону. При этом никаких гримас он не строил, не орал матом и вообще никак внешне не проявлял охватившего его гнева. И тем не менее тот был ощутим так, что даже искины затихарились, носа не казали, голоса не подавали и вообще вели себя невероятно прилично. А я… я совершенно нелогично испытывала глупейший и опаснейший восторг.

Даже не знаю, что приводило меня в такое состояние: то, как безбожно хорош стал сейчас Саша, или что он злился, потому что не мог выполнить данное мне — именно мне — обещание, или что при этом не переставал сосредоточенно думать. Отчаянно захотелось подсесть ближе и прижаться к нему. Останавливало только то, что я по факту ничего и не почувствую. Но желание оказаться рядом в этот момент почти захватило всё моё существо. Не, мне точно в процессе пересадки в робота часть мозга повредили: инстинкт самосохранения и вовсе, похоже, вырезали.

— Знаешь, что во всём этом меня