Значимые - Шенен Риччи

Он одаривает меня своей обычной ухмылкой, которая сразу же успокаивает. По моему опыту, если мужчине есть что скрывать, он никогда не позволит двум своим секретам быть вместе. Это рискованно. И Аарон, может, и игрок, но он умный.

Он поворачивается к Монике и приподнимает бровь, в его голосе звучат игривые нотки:

— И Моника. Будь милой. Не рассказывай неловких историй.

Он надевает солнцезащитные очки и оставляет нас наедине.

— Ну, мне лучше переодеться.

Она смеется.

— Я пойду с тобой.

Продолжает пристально разглядывать меня, пока мы идем к лифту. Обмениваемся несколькими короткими улыбками, но молчим, пока не заходим внутрь.

— Извини, что я так неожиданно появилась. Но тебе не нужно обо мне беспокоиться. Мы как семья. Он относится ко мне как к сестре.

По тону её голоса я чувствую, что она говорит искренне. Я чувствую облегчение. Но мне также страшно… Мысль о том, что Аарон спит с кем-то другим, чуть не сломала меня, и я знаю, что это лишь вопрос времени. Я не особенная. Нас нет, а если и есть, то это самые тёмные части нас самих, которые соединяются. Это приведёт к нашему разрушению, и мне нужно защитить себя от падения на полной скорости.

— Если честно, я думала, что у вас с ним были романтические отношения раньше, — отвечаю я.

Она фыркает.

— Никогда не было и никогда не будет. И мы знаем друг друга десять лет. — Она поворачивается ко мне лицом. — Не пойми меня неправильно, Аарон — отличный парень и всё такое, но он не тот, кто покорил моё сердце.

— Приятно это слышать. — Приятно поговорить с кем-то, кто близок к Аарону. Особенно с женщиной, которая не вцепилась в него когтями. — Как давно ты с тем, кто покорил твоё сердце?

Выражение её лица меняется. Глаза темнеют. Она начинает нервно теребить пальцы, вертя кольцо. Обручальное кольцо. Я тут же жалею, что задала ей этот вопрос.

— Хм. Я полагаю, Аарон рассказывал тебе о Генри? Его брате.

— Упоминал о нем, но он очень скрытый.

Я боюсь того, что она скажет мне дальше, мое сердце уже болит за нее.

— Знаешь, он никогда никому о нем не рассказывал, так что это говорит о многом. Должно быть, он доверяет тебе, Элли.

И все же, я ничего не знаю о загадочном Волке.

— Генри был твоим мужем? — В этот момент я понимаю, почему она так близка с Аароном. Их связывает трагедия. Он никого не подпускает к себе, но именно она принадлежала его брату. Она — другая часть Генри. Моника не представляет угрозы; она похожа на Аарона. Она потеряла часть себя. Она сломлена.

— Мы были помолвлены. У нас не было времени...пожениться. Он был любовью всей моей жизни.

Она пытается улыбнуться, но я замечаю, как в её глазах появляются слёзы. Аарон скрывает потерю брата за плотскими желаниями. Моника, вероятно, скрывает свою потерю за улыбкой, соблазнительными нарядами и идеальным образом себя — точно так же, как я делала это много лет. Скрывая свою несовершенность, притворяясь идеальной.

— Моника, я не могу знать, через что ты прошла, но мне жаль. Никто этого не заслуживает.

Я не хочу спрашивать, что с ним случилось, я верю, что Аарон сам расскажет мне эту историю.

— Я всё ещё разбита, но Аарон был рядом со мной… — Она вздыхает. — Вот почему я здесь. Седьмого числа умер Генри. Поэтому я позвонила Аарону, чтобы узнать, можем ли мы встретиться во время Гран-при, мне не хотелось оставаться одной.

Вот почему реакция Аарона внезапно изменилась после того телефонного звонка, в ту самую ночь, когда его преследовали в спортзале. Седьмое число, как и номер машины Волка. Всё имело смысл, кроме одного. Почему Волк не пришёл на похороны своего брата?

— О, если тебе нужно время с Аароном, я могу дать тебе пространство.

— Ты нужна Аарону, Элли.

Я удивлённо открываю рот. Нужна ему. Как он мог? Я хочу сказать ей, что он нуждался во мне, но больше нет. В конце концов, это я, наверное, нуждаюсь в нём. Она замечает выражение моего лица и добавляет:

— Он заботится о тебе больше, чем показывает. Ему просто нужно время.

— Я знаю, он хороший человек.

Я пытаюсь скрыть румянец.

— Я очень надеюсь, что ты не бросишь его. Он может притворяться сильным, но в глубине души он просто ребёнок, который боится, что его снова бросят.

Снова бросят? Интересно, за какую часть своего прошлого он всё ещё цепляется.

— Мы не вместе, Моника, — отрицаю я.

— О, Элли, ты все еще не понимаешь, не так ли?

Она приподнимает бровь, и дверь лифта открывается.

— Не понимаю что?

— Все это.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Два негатива превращаются в позитив

В первые девять минут квалификационной гонки я позволяю своим мыслям блуждать, одержимая гонками Волка.

Он силён. Харизматичен. Бесстрашен.

Следующие девять минут я провожу, знакомясь с Моникой. Я понимаю, почему они с Аароном дружат: она весёлая, добрая и целеустремлённая. Квалификационная гонка заканчивается тем, что Аарон занимает поул-позицию для завтрашней гонки. Комментаторы, кажется, впечатлены его возвращением, и шансы на победу в чемпионате в его пользу.

Пару минут спустя Волк смеётся вместе с Томасом, пока команда ухаживает за его машиной. Когда они наконец замечают нас, Томас обнимает нас с Моникой перед уходом. Аарон ловит мой взгляд и улыбается уверенной улыбкой, от которой мои щёки краснеют под цвет его гоночного костюма.

— Ma belle — моя красавица. — Два слова. Мне достаточно двух слов, чтобы моё сердце затрепетало.

Мы продолжаем смотреть друг другу в глаза, не обращая внимания на суету вокруг. Я привлекаю внимание Волка, прикусывая нижнюю губу. Чувствую, что он всё ещё хочет меня. Может, он и охотник, но я — лань, готовая к погоне.

— Что ж, если кто-нибудь будет меня искать, я буду… в другом месте, — добавляет Моника, глядя на нас обоих с озорной улыбкой на лице, прежде чем уйти поговорить с Томасом.

— Кажется, ты нравишься Монике. Если честно, я понятия не имею, как ты ее покорила. Ей никогда раньше не нравились девушки.

Аарон сокращает дистанцию между нами.

— Я просто остаюсь самой собой. Она прекрасна. И еще она...великолепна.

Я заправляю прядь волос за ухо, глядя в пол.

— Я думаю, так оно и есть. — Конечно, так оно и есть. — Но не так сильно, как ты.

Я изучаю его, пытаясь докопаться до истины.

— Тебе не обязательно лгать, Аарон.