Значимые - Шенен Риччи

Его обжигающий взгляд пронзает меня, когда он хмурится.

— Я не лгу, Элли.

Ни один мужчина не смотрел на меня так, как Аарон. У него есть дар выражать свое необузданное желание ко мне с такой силой, что я чувствую себя прославленной. Я переродилась в ту женщину, которой хочу быть. Он вселяет в меня уверенность, заставляя чувствовать себя красивой.

— К тому же, ты знаешь, что ты в моем вкусе.

— А какой у вас вкус, мистер ЛеБо?

Он подходит ко мне, его взгляд скользит по моей фигуре.

— Я думаю, ты уже задавала этот вопрос, но...Великолепные ноги, аппетитный рот, красивые глаза и потрясающее тело.

Я отталкиваю его, смеясь над тем, как он произнес эти слова.

— Почему ты заставляешь каждое слово звучать непристойно?

— Это дар.

Томас окликает Аарона; им нужно обсудить стратегию гонки сегодня днём. Моника возвращается к нам и смотрит на меня так, будто говорит: «Я знаю, что он тебе нравится». Она, наверное, подслушала наш разговор.

— Мы с Элли сегодня днём идём в «Люкс», — обращается она к Аарону, прежде чем снова переключиться на меня. — Вот увидишь, у них отличная одежда.

По ее взгляду я заключаю, что у меня нет особого выбора. Держу пари, она не в восторге от моих рваных джинсов и повседневного топа. Аарон берет свою сумку и открывает бумажник, пока я шучу с Моникой о моем чувстве стиля.

— Я угощаю. — Аарон протягивает мне свою кредитку с гордой ухмылкой на лице.

Я потрясенно смотрю на него. Как я должна реагировать? Он что, пытается меня купить? Обычно так поступают мужчины с деньгами. Я не жена-трофей. Я не такая женщина.

— Нет, — огрызаюсь я.

— Я настаиваю.

— Я не могу. Ты и так за всё здесь платишь. Я не буду. Я могу заплатить за себя сама.

Я отталкиваю его кредитную карту.

— Элли, у меня денег больше, чем мне нужно. Я ничего не жду взамен. — Он возвращает мне кредитную карту. — К тому же, мой капитал составляет пятьсот миллионов…

— Мне всё равно, сколько у тебя денег. Я не воспользуюсь тобой.

— Ради всего святого, просто прими это, Элли. Я пытаюсь сделать что-то хорошее! — Его раздражение вспыхивает с новой силой.

— Нет.

Гнев пульсирует в его венах, прежде чем охватить целиком.

— Чёрт! Неужели так плохо, что я хочу угодить тебе?

Угодить мне? Он сглатывает от разочарования. Даже Волк, кажется, удивлён его реакцией и выбором слов.

Он не хотел этого признавать. Снова протягивает мне свою кредитную карту, и теперь я беру её в ладонь, прежде чем он собирает свои вещи и молча выходит из гаража. Он выглядит расстроенным, как будто я задела его чувства своим отказом. Он думает, что я отвергла его. Ему было не всё равно. Ему было не всё равно, а я оттолкнула его. Неужели он действительно хотел сделать этот жест просто чтобы порадовать меня? Без какого-либо другого мотива?

— Аарон, подожди! — Он поворачивается ко мне лицом, его взгляд холоден как лёд. — Спасибо… но я не буду покупать ничего дорогого.

— Пожалуйста, не думай о деньгах. Это мой подарок. — Он смотрит на Монику, чьи глаза расширились от удивления. — Для вас обеих.

Он уходит прежде, чем я успеваю его остановить.

Он все еще расстроен. Сожалеет ли он о том, что сказал?

— Черт возьми! Я не знала, что вы были так близки.

Моника бросает на меня грешный взгляд.

— Он просто любезничает.

Я неловко провожу пальцами по волосам. Она фыркает и театрально приподнимает брови, пока мы выходим из гаража и направляемся к ее машине.

— У нас соглашение, вот и все, — напоминаю я скорее себе, используя термин, которым Волк описывает свои отношения с женщинами.

— Знаешь, Аарон не делает того, чего не хочет.

— Если только у него нет выбора.

— Аарон — лучший гонщик. Ты правда веришь, что он не смог бы победить Лонгфорда и СМИ по-своему? Нельзя заставить такого человека, как он, что-то делать. Он не соблюдает правила. Если он это сделал, то потому, что хотел этого, — уверенно заявляет она.

— В этом нет смысла. Он делает это, чтобы обрести покой, вот и всё, — я хмурю брови, не веря в её теорию.

— Иногда твоё подсознание лучше знает, что тебе нужно и чего ты хочешь. Может быть, вас связала судьба.

Связала судьба? Как могут быть связаны два испорченных человека?

Из этого не выйдет ничего хорошего. Наука говорит, что из двух минусов получается плюс. Два отрицательно заряженных иона могут исцелять друг друга, создавая положительный результат. Но наша химия — экстремальная. Она разрушительна и обречена с самого начала.

— Моника. — Мы оборачиваемся и видим Луиса, стоящего перед нами, его кожа бледна как смерть. Он смотрит на Монику так, будто увидел привидение. Он кажется подавленным. Проклятым. Я бросаю на неё взгляд и замечаю, что её глаза покраснели от ненависти.

— Поехали, Элли, — кричит она, открывая дверь своей машины.

— Моника, мы можем поговорить, пожалуйста? — Умоляет Луис. Его обычная кокетливая улыбка исчезает. Он кажется слабым перед ней, раздираемым эмоциями, как будто что-то сломано внутри него.

— Держись от меня подальше, Луис!

Они втянуты в войну взглядов, в которой Луис проигрывает клинкам, которые присылает ему Моника.

— Мне жаль. Я никогда не хотел... — В глазах Луиса появляется страдальческое выражение. Это сожаление? Боль? Он всегда был так уверен в себе, но сейчас кажется опустошённым. Мучается всем телом.

— Ты сожалеешь? — Моника нервно смеётся. — Из-за тебя я потеряла всё! Я доверяла тебе, а ты ради забавы слил мои обнажённые фотографии в групповой чат своих тупоголовых водителей! — Она в гневе качает головой. — Ты получил то, что хотел, ты меня подставил. Теперь оставь меня в покое! Можешь гнить в аду!

Она хлопает дверью машины, и я в шоке открываю рот.

— Мо…

— Луис, оставь её в покое. Не могу поверить, что ты это сделал. Это отвратительно.

Мои губы кривятся от отвращения, и я понимаю, почему Аарон предостерегал меня от него, говоря, что он не уважает женщин. Он подонок. Из Золотого Мальчика он превратился в мальчика для утех, потеряв моё уважение.

Я запрыгиваю в её машину, и Моника прибавляет газу, чтобы как можно дальше отъехать от Луиса.

— Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть. — Её взгляд прикован к дороге.

— Что бы это ни значило, я знаю, каково это — отдать своё сердце не тому человеку.

— Спасибо, что не осуждаешь меня, Элли. — Я улыбаюсь ей,