Любовь и прочие парадоксы - Катриона Силви

Она прильнула к нему, но прикосновение это было таким коротким, что могло ему просто почудиться.

Они сидели бок о бок, смотрели на крышу капеллы, звезды в свете городских фонарей были едва видны. Вот таким Джо и представлял себе истинный Кембридж. Ощущения должны были быть великолепными, непостижимыми, но Джо так остро отдавал себе отчет в огромной значимости момента, что, казалось, он наблюдает за происходящим со стороны.

Назойливо зажужжал телефон Дианы.

– Черт возьми, – выругалась она.

Не было нужды говорить, что звонит Криспин: плечи Дианы красноречиво напряглись, когда она прижала телефон к уху и отвернулась.

– Да.

В трубке зазвучал мужской голос, тихий и неразборчивый.

– Ты действительно хочешь знать почему?

Пауза, затем вопросительная интонация. Она вздохнула:

– Знаешь, Крисп, дело в том, что, когда я слышу такое, мне совсем не хочется быть с тобой рядом.

Голос в трубке смягчился, стал упрашивать.

– Ну хорошо, – закрыв глаза, прошептала она.

Диана дала отбой, поднялась и какое-то время стояла на месте, слегка покачиваясь.

– Мне нужно идти, – сказала она наконец.

– Давай провожу. – Он неуклюже встал на ноги.

Диана криво улыбнулась:

– Не волнуйся, Джозеф. Я буду осторожна, раз уж ты считаешь, что мое будущее стоит того, чтобы задержаться на свете. – Она окинула его холодным, оценивающим взглядом, и он ощутил себя букашкой под микроскопом. – Да, кстати, на Новый год ты чем-нибудь занят?

– Мм… нет. То есть… я поеду домой.

Надо было срочно что-то придумать – кто в здравом уме станет признаваться, что на Новый год у него нет никаких планов, кроме как пить с родителями?

– Звучит довольно тоскливо. – Она протянула ему ладонь. – Ручка у тебя есть?

– Что за вопрос? – сказал он, доставая ручку из кармана куртки.

– Готов сочинять стихи по первому зову музы, – улыбнулась Диана.

Она взяла ручку, потом его кисть – у нее самой ладонь уже превратилась в ледышку – и написала что-то у него на коже корявыми буквами. На глазах Джо на его ладони материализовался лондонский адрес.

– Приходи ко мне на вечеринку.

– Хорошо, – сказал Джо, стараясь держаться так, будто ничего особенно не происходит. Потом, испугавшись, что переборщил, добавил: – Спасибо.

– Это меньшее, чем я могу тебя отблагодарить, – игриво сказала она. – Ты ведь как-никак спас мне жизнь.

– Вряд ли это считается, – засмеялся он, – если учесть, что именно я сначала подверг тебя опасности.

– О, еще как считается.

Она поцеловала его в щеку и стала спускаться. Он прикоснулся к тому месту, где ее губы коснулись его щеки. И еще долго после того, как она ушла, ощущал там легкое жжение.

Глава пятнадцатая

Они подъехали к дому под послеполуденным моросящим дождем. Позади простирались коричневые зимние поля; впереди теснились домики с низкими скатами крыш, а за ними виднелось море. Джо вышел из машины и вдохнул пропитавшийся солью воздух. Странно, что такие вещи замечаешь, только когда возвращаешься после долгого отсутствия.

– Теперь я, кажется, понимаю, почему ты считаешь Кембридж большим городом, – сказала Изи и потянулась, выгнув шею; отец Джо тем временем уже доставал из багажника сумки. – Покажешь мне местные достопримечательности?

– У нас есть лишних полминутки? Чтобы осмотреть все самое интересное, этого хватит с лихвой.

Отец сгрузил сумки за входной дверью.

– Боюсь, у Джо и полминутки не найдется, – проворчал он. – Много надо наверстывать по учебе. Хорошо бы получить диплом первого класса, а не второго низшего.

Вообще-то, и насчет второго низшего класса Джо приукрашивал: сейчас он едва наскребал на третий класс, то есть был в шаге от провала. Когда Джо узнал, что судьбой ему предопределено получить диплом второго высшего класса, то испытал огромное облегчение. Так что нужно было умерить ожидания отца.

– Дотянуть до первого класса вряд ли получится.

– Ну конечно, с таким отношением к учебе.

– Нет, я серьезно. Второй высший, и не больше. Иное для меня метафизически невозможно.

Изи выразительно глянула на отца Джо:

– Я постоянно ему твержу, что будущее в наших руках. Если стараться как следует, все получится.

Отец Джо крепко пожал гостье руку:

– Приезжай к нам в любое время.

– Джо! – послышался женский крик.

С крыльца сбежала мать Джо, заключила сына в объятия, потом сразу же отпрянула, чтобы посмотреть на него.

– Боже мой, сыночек, как же ты похудел, тощий, совсем скелет! Чем тебя там кормят?

– Я сам кормлюсь, мама. Я уже взрослый.

Джо вглядывался в родителей: на веснушчатом лице мамы появились новые морщинки, отец еще больше сутулился. Уехав, он начал замечать, как с каждым его возвращением они потихоньку стареют.

Джо обратил внимание на то, что Изи смотрит на них с какой-то болезненной нежностью, и ему самому стало больно. Ее мама не стареет. Она застыла в памяти дочери, навсегда такая, какой Изи видела ее в последний раз.

Мама Джо повернулась к гостье.

– А вы, должно быть, та самая Изи, – с теплотой в голосе сказала она. – Я так много о вас слышала.

Глаза Изи в тревоге расширились. Мама Джо рассмеялась:

– Успокойтесь, только хорошее! Ну, проходите скорее.

Она провела их в дом, тут же устроила для Изи краткую экскурсию по первому этажу, а потом сразу же отправила обоих в деревенский магазин.

По дороге Джо то и дело искоса поглядывал на спутницу. Когда она согласилась принять его приглашение, он удивился и обрадовался, а также немного встревожился, хотя причин этой тревоги сам не понимал. Он опасался, что она передумает. Но вот Изи здесь, обхватив себя руками, чтобы защититься от морского ветра, по которому он так скучал, шагает по улицам, где он бегал в детстве. Сталкивались одна с другой разные реальности, стирая все жизненные ориентиры.

Джо почувствовал вспышку ее робкого, беспокойного внимания.

– Это твое стихотворение висит на стене в туалете внизу?

– Да, в самом деле, подлинный Джозеф Грин, – с изрядной долей иронии ответил он. – С этим стихотворением я участвовал в национальном поэтическом конкурсе и занял первое место… Это было еще в школе. Вот его и выставили на всеобщее обозрение.

– Но почему в туалете? – хмуря брови, спросила Изи.

– Родители хотели показать, что гордятся мной, но превратили все в шутку на тот случай, если кому-то покажется, что гордятся они слишком.

– Я тут меньше часа, – покачала она головой, – а кажется, уже понимаю тебя лучше, чем за два месяца в Кембридже.

– Хочешь сказать, что у вас в семье все не так?

– Да, не совсем так, – рассмеялась она. – Однажды я стала второй в классе по успеваемости, и отец только