Обреченные души - Жаклин Уайт

Няня лежала на полу, раскинув руки, как выброшенная кукла; ее горло представляло собой зияющую красную улыбку. Ее незрячие глаза смотрели в потолок, не отражая ничего, кроме холодного лунного света. Под ней натекла лужа крови — темное пятно, расползающееся по бледному каменному полу. Я обошла ее тело; к горлу подступила желчь.

— Лайса? — позвала я снова, чуть громче, хотя и знала, что если бы она могла ответить, то уже сделала бы это.

Детская была разгромлена. Игрушки Лайсы разбросаны, ее маленький столик перевернут. Книжный шкаф, который я заполнила историями о храбрых принцессах и умных королевах, лежал на боку, его содержимое вывалилось на пол, как внутренности какого-то выпотрошенного зверя. Но именно кровать приковала мой взгляд и заморозила дыхание в легких.

Кровать Лайсы с балдахином из нежно-голубого шелка была пуста. Но по простыням кремового цвета расплылось темное пятно — мазок багрянца, который, казалось, насмехался над самой идеей надежды. Я пошатнулась к ней, вытянув пальцы, но не касаясь ткани. Слишком много крови для такого маленького ребенка. Слишком много крови.

— Нет, — прошептала я, — нет, нет, нет.

Я перерыла всю комнату, отбрасывая упавшую мебель, проверяя за шторами, под кроватью, в шкафу — везде, где мог бы спрятаться испуганный ребенок. Ничего. Никого. Каменные стены, казалось, смыкались вокруг меня, воздух внезапно стал слишком густым, чтобы им дышать.

Отдаленные крики снова стали громче; бой распространялся, возможно, достигая королевских апартаментов, где пряталась остальная часть моей семьи. Я должна была бы чувствовать беспокойство за них, но в моем сердце было место только для отсутствия Лайсы.

Я заставила себя встать на ноги, которые дрожали подо мной. Кровь на простынях все еще была слегка влажной на ощупь.

Но тела не было. Никакой маленькой, сломанной фигурки. Только кровь и отсутствие.

За пределами детской по камню застучали шаги. Бегущие ноги — слишком тяжелые для слуг. Ноктарские воины, обыскивающие комнату за комнатой. У меня не оставалось времени задерживаться.

Я бросила последний взгляд на разрушенную детскую, на няню, которая умерла, пытаясь защитить мою сестру. Затем я снова пришла в движение: за дверь и по коридору, прочь от приближающихся шагов. Если Лайса жива, было мало мест, куда она могла бы пойти. У королевской семьи были планы на случай нападения. Тайные комнаты, пути отхода.

Я знала об одном таком, спрятанном за старым тронным залом, доступном через проход для слуг в северном коридоре. Последнее прибежище для королевской семьи во время осады. Если Ире удалось собрать своих детей, они будут именно там.

Я повернула к северному крылу; мои босые ступни теперь онемели от холодного камня. Снаружи ночное небо начало окрашиваться красным заревом — пожары в городе за дворцовыми стенами. Предательство Валена, похоже, не ограничивалось королевской семьей.

Весь Варет истекал кровью этой ночью.

Звук стали, лязгающей о сталь, становился все громче по мере моего приближения к главным коридорам. Дважды мне пришлось нырнуть в ниши, когда мимо проходили ноктарские воины, их доспехи были забрызганы кровью моих соотечественников. Один нес отрубленную голову за волосы. Служанка, которую я узнала… Элара, та самая, что сбежала из Ноктара и рассказала мне об их свадебных обычаях. Я прижала кулак ко рту, чтобы не закричать.

Это было моих рук дело. Мой брак, моя капитуляция, моя неспособность разглядеть монстра за красивым лицом Валена. Я раздвинула ноги и открыла свое королевство для резни, и все это время верила, что наконец-то обрела хоть какое-то подобие контроля.

Если Лайса жива, я найду ее. Если ее уже нет, я позабочусь о том, чтобы Вален заплатил за каждую каплю ее крови океанами своей собственной. Эти мысли гнали меня вперед, по коридорам, которые все больше заволакивало дымом и металлическим привкусом смерти.

Я скользнула в проход для слуг, избегая главного зала, где, казалось, сосредоточились звуки боя. Здесь коридоры были уже, камень — темнее от времени. Проходя мимо, я считала ниши, пытаясь вспомнить подслушанный много лет назад разговор. Что-то о статуе, механизме, спрятанном на виду…

Вот — истертая каменная скульптура основателя Варета; его суровое лицо властно взирало на коридор. Я провела пальцами по ее основанию, нащупывая что-нибудь необычное. Мой большой палец зацепился за небольшое углубление, и я с силой нажала. Тихий щелчок, а затем часть стены рядом со статуей подалась внутрь, открывая узкий проход.

Я скользнула внутрь, закрыв за собой потайную дверь. Крутая винтовая лестница вела вниз, слабо освещаемая узкими бойницами во внешней стене, пропускавшими тонкие лучи лунного света. Я осторожно спускалась, придерживаясь одной рукой за влажную каменную стену для равновесия.

Внизу путь преграждала тяжелая, обитая железом дверь. Я слышала голоса за ней. Отрывистый, контролируемый женский тон, в котором я тут же узнала Иру, и более резкие, пронзительные ответы Корделии. Значит, моя мачеха и сводная сестра были живы. Но что с Лайсой? Что с моим отцом и его сыновьями?

Я забарабанила в дверь кулаком.

— Откройте! Это Мирей!

По ту сторону внезапно повисла тишина, сменившаяся торопливым шепотом. Затем позвал знакомый мужской голос:

— Принцесса? Это вы?

— Дариус, — выдохнула я; меня окатило волной облегчения. По крайней мере один человек, которому я доверяла, выжил. — Да, это я. Открой дверь!

Раздался звук поднимаемого тяжелого засова, и дверь распахнулась внутрь. В проеме стоял Дариус; его гвардейская форма была забрызгана кровью, глубокий порез уродовал левую щеку. Его глаза расширились при виде меня — босой, одетой только в свадебный халат, с безумным взглядом и в отчаянии.

— Принцесса, — сказал он, потянувшись ко мне. — Слава богам, вы живы.

Я оттолкнула его и прошла в комнату за ним. Она оказалась меньше, чем я ожидала: с грубыми каменными стенами и низким потолком, поддерживаемым толстыми деревянными балками. Несколько факелов отбрасывали неверный свет на обитателей комнаты. Королева Ира, бледная и напряженная, стояла у дальней стены; рядом с ней — Корделия, чьи идеальные черты лица сложились в выражение надменного презрения, несмотря на дорожки слез на щеках; и горстка стражников, люди Дариуса, с обнаженным и готовым к бою оружием.

Ни короля. Ни юных принцев. Ни Лайсы.

— Где она? — потребовала я, мой голос сорвался. — Где Лайса?

Губы королевы Иры сжались в бескровную линию.

— Ты смеешь показывать здесь свое лицо? После того, что ты на нас навлекла?

Я вздрогнула, словно она меня ударила. Как она смеет обвинять меня в подобном? Особенно после того, как велела мне