Обреченные души - Жаклин Уайт

— Тебе здесь не рады, — завизжала Корделия, делая шаг ко мне. Ее золотистые волосы выбились из сложной свадебной прически, повиснув спутанными прядями вокруг лица. — Не тогда, когда твой монстр-муж вырезает наш народ. Не тогда, когда его семя все еще остывает в твоем предательском чреве.

Я отшатнулась от слов Корделии — каждый слог как нож между ребер. К горлу подступила желчь, но я заставила себя проглотить ее. У меня не было времени на их обвинения.

— Где Лайса? — снова потребовала я; теперь мой голос звучал тверже, несмотря на дрожь в конечностях. — Я нашла кровь в ее детской. Ее няня мертва.

— И чья это вина? — Голос королевы Иры был как лед, глаза сузились в щелочки. — Моя дочь, скорее всего, мертва из-за тебя. Из-за того, что ты раздвинула ноги перед этим монстром и пригласила его в наш дом.

Мои ногти впились в ладони.

— Я сделала то, что вы от меня требовали. То, что требовал отец. Этот брак должен был принести мир…

— Мир? — Смех Корделии был хрупким, граничащим с истерикой. — Где же этот мир, ублюдок? Нам следовало знать, что Кровавому Королю Ноктара ничего от тебя не нужно, кроме доступа к нашему королевству.

Моя грудь вздымалась и опускалась в такт ее словам, и я почувствовала, как растворяется любая надежда на более-менее сердечный брак, которую я питала. Ибо она была права: нам следовало знать. Мне следовало знать, что король никогда не пожелает меня ни для чего большего, кроме как средства для достижения цели.

Улыбка Корделии стала шире, ее глаза стали по-настоящему злыми, когда она заметила мою реакцию.

— О, бедный маленький ублюдок. Ты и вправду думала, что он может тебя захотеть, — прошептала она, приближаясь к моему лицу. Я почувствовала, как капли ее слюны попали мне на подбородок, когда она выплюнула следующие слова: — Ты никогда никому не будешь нужна.

Прежде чем я успела ее ударить, между нами встал Дариус; его рука лежала на эфесе меча.

— Принцессы, эти препирательства ни к чему не приведут. Дворец захвачен. Мы должны сосредоточиться на побеге.

Мне хотелось кричать, бушевать. Вместо этого со следующим вдохом у меня вырвался горький смех.

— Побеге куда? — спросила я, снова оглядывая комнату в поисках хоть каких-то следов отца или братьев. — Где король? Где принцы?

Тогда по лицу Иры промелькнуло горе — спазм такой сырой боли, что он превратил ее холодную красоту во что-то почти человеческое.

— Когда они пришли, король был в зале совета. Мальчики были в своих комнатах. Мы не знаем, спаслись ли они.

— А Лайса? — настаивала я; страх подкатывал к горлу.

— Мы не знаем, — ответил Дариус, когда ни Ира, ни Корделия не стали отвечать. — Нападение было таким внезапным. Мы едва успели увести королеву и принцессу в безопасное место.

Я недоверчиво уставилась на них.

— Вы оставили ее? Оставили трехлетнего ребенка одного?

— Мы сделали все, что могли, — сказал Дариус, но стыд в его глазах говорил о том, что он знает: этого было недостаточно.

— Все, что могли? — эхом отозвалась я; мой голос повысился.

— Не смей нас судить, — прошипела Корделия. — А где была ты, когда они пришли? О, точно, в своей брачной постели с мясником, который убивает нашу семью!

Обвинение приземлилось как физический удар. Я почувствовала тепло в груди, дискомфортный жар, который я распознала как вину, смешанную с яростью. Да, я была с Валеном. Да, я сдалась ему, даже начала думать, что, возможно, наш брак будет чем-то бОльшим, нежели просто политическое соглашение. Какой же дурой я была.

— Тогда оставайтесь здесь, — сказала я, поворачиваясь к двери. — Я иду искать ее.

— Вы не можете уйти, — сказал один из стражников, преграждая мне путь. — У нас приказ защищать королевскую семью.

— Я не из королевской семьи, — огрызнулась я. — Я — незаконнорожденная дочь короля Эльдрина и жена короля Валена. Так что отойди.

Стражник неуверенно посмотрел на Дариуса; тот все еще стоял с рукой на эфесе меча, и на его лице ясно читался внутренний конфликт.

— Мирей, — мягко, умоляюще произнес он. — Останься. Пожалуйста. Там небезопасно.

— Нигде не безопасно, — ответила я. — А я нужна Лайсе.

— Она, наверное, уже мертва, — сказала Ира плоским, лишенным эмоций голосом. — Как мои сыновья. Как мой муж.

Я резко повернулась к ней.

— И вы будете прятаться здесь, как крыса, пока тело вашей дочери остывает? Что вы за мать такая?

Ира выпрямилась, ее царственная выправка осталась нетронутой даже в этой подземной дыре.

— Такая, которая выживает. Такая, которая проследит, чтобы эти язычники заплатили за то, что они сделали.

Я перевела взгляд с нее на Корделию; та стояла со вздернутым подбородком, несмотря на страх, заставлявший дрожать ее плечи. Они, вероятно, действительно выживут. Тараканы, обе.

Но Лайсе — маленькой и доверчивой Лайсе — нужен был кто-то, кто сделает больше, чем просто выживет. Ей нужен был кто-то, кто будет сражаться.

— Защищайте королеву и принцессу, — сказала я Дариусу; слова сочились горькой иронией. — А мне нужно найти сестру.

— Мирей, не надо, — Дариус схватил меня за руку, его хватка была мягкой, но настойчивой. — Пожалуйста.

На мгновение мне показалось, что я сейчас закричу — и не из-за нежности в его глазах или нашей общей истории. А из-за того, как он мог ожидать от меня, что я оставлю Лайсу умирать. Этот человек, с которым я разделила бесчисленное множество украденных моментов, наконец-то доказал, что совершенно меня не знает.

— Я должна ее найти, — сказала я; мой голос был надломленным, но непреклонным. — Ей всего три года, Дариус. Она одна и напугана, если она вообще еще… — Я осеклась. Я не могла закончить эту мысль. — Мне нужно идти.

Я вырвалась и оттолкнула стражника, который не предпринял реальных попыток меня остановить. Когда я вернулась на лестничную клетку, Дариус снова окликнул меня:

— Мирей!

Я остановилась, не оглядываясь.

— Будь осторожна, — сказал он. — И… если ты ее найдешь… приведи ее сюда. Я позабочусь о ее защите.

Я коротко кивнула, но знала, что не приведу ее ни к Дариусу, ни к ее матери. Я прослежу, чтобы она выбралась из этого дворца, даже если это убьет меня в процессе.

Я помчалась обратно к детской; отчаянная идея пустила корни там, где раньше росло только отчаяние. В момент шока и паники я не могла думать. Теперь же мой разум был острее. Во всех дворцах были свои секреты, потайные пространства, забытые ходы, и никто не знал покои Лайсы лучше меня. Если она избежала первого