Ледышка для Мороза - Елена Мик

— Ну, вообще хорошая идея. Не придётся завтра утром мотаться туда-сюда, — Никита смотрит на меня довольно оскалившись. Словно обещает мне этим незабываемую ночку.

— Вот и отлично. Давайте теперь скажем родителям, что наконец-то уезжаем.

Пока бродим в поисках мамы и Виктора, успеваем переброситься с Морозовым парочкой "говорящих" взглядов. Я вот, например, в свой вложила все свои мысли по поводу его ночёвки в квартире моего дяди. Что-что, а его дом — это моё единственное убежище от всего внешнего мира. И не важно, что Маша там уже была, это ведь совсем другое. А вот с Никитой тут всё будет чувствоваться совсем иначе. Кажется, что это будет лишний шаг к... Не очень понятно к чему, но определённо лишний!

А вот Морозов младший кидает на меня такие взгляды, как будто нас сейчас закроют в помещении с огромной кроватью, да ещё и голых. В общем, очень уж однозначные взгляды.

И это раздражает!

— Всё отлично. Можем ехать, — Даня с широкой улыбкой помогает мне втиснуться в шубу, и пока они с Морозовым сами одеваются я вызываю такси.

В машине дядя садится на пассажирское сиденье рядом с водителем, и нам с Никитой ничего не остаётся как сесть сзади рядом. И только тогда мне приходит в голову очень закономерный вопрос: «а как мы будем вообще спать?» Ведь в квартире есть только кровать и диван.

Хотя я тут же выдыхаю. Кто-кто, а мой дядя уж точно не позволит мне спать в его квартире и тем более в его кровати с практически незнакомым парнем. Так что пусть решают, где они будут ночевать сами.

В квартире, как единственной девушке, мне уступают ванную первой, и я, не споря, беру пижаму и халат и сразу же иду в душ. Всё-таки не такая уж я и стерва. Прекрасно понимаю, что не только я одна сегодня устала и поэтому нужно действовать быстрее.

— Никит, иди. Потом я, — Даня потягивается и, улыбаясь мне, кивает на дверь спальни.

Прекрасно. Пока они все примут душ, я уже буду видеть десятый сон, и мне не придётся ни с кем разговаривать. А мужчины пусть ложатся на разложенном диване. Тем более, раз уж Данила мне ничего не сказал, значит, он сам всё уже решил.

Быстро скинув большой халат хозяина квартиры, ныряю под одеяло.

В этой постели намного уютнее, чем в моей комнате в доме Морозовых. И это факт. Даже запах кондиционера здесь кажется роднее.

Плавая в дрёме, ощущаю, как горячая ладонь забирается под топ и не спеша проскользив по животу, вдруг сжимает грудь. Слабый стон сам собой рвётся наружу, потому что... Ну это очень приятно. У меня мужчина был только один единственный раз, да и то всё, что я тогда запомнила — это мои переживания о матери и жгучую боль. Поэтому мне и сравнивать то не с чем. Но вот то, что тогда я точно не ощущала ни малейшего намёка на то, как внизу живота всё сжимается до сладкой и невыносимой пульсации.

И настолько это необычно и приятно, что осознание того, что я всё-таки не во сне, приходит только тогда, когда мужской голос начинает шептать какие-то пошлости мне в макушку, а затем, спустившись чуть ниже, проходится языком по моей шее.

Глава 37

— Мо... Морозов, — шепчу онемевшими губами. — Ты что делаешь?

— А на что похоже? Мм? — этот... Гад и не думает останавливаться, а лишь сильнее прижимается ко мне всем телом.

Я от шока даже предпринять ничего толком не успеваю, как уже оказываюсь распластанная под этим нахалом, а всё потому, что парень, виртуозно перевернув меня на спину, без особых усилий растолкал мои ноги своими коленями и, судя по его хитрому прищуру, очень удачно устроился.

— Ты совсем с катушек слетел? — шиплю, наконец, придя в себя.

— Да ладно тебе, я же ничего такого и не делаю.

Ничего... Только вот на этих словах его наглая лапища снова ползёт к моей груди.

Козёл, чтоб его!

— Если ты сейчас же не слезешь, то я клянусь, тебе уже никто не поможет. Убью тебя собственными руками! — бью его по ладоням и сверлю умника гневным взглядом. — Если хотел устроить быстрый перепих, то нужно было ехать к своим подругам, а не к моему дяде! Здесь тебе не дом удовольствий, Морозов!

— Да ладно тебе. Я же реально ничего не делаю, — гад приподнимается, но я успеваю почувствовать его прилично напрягшееся «реально ничего не делаю». — Эй, остынь, — захватывает мои запястья, когда я замахиваюсь, чтобы зарядить ему по лицу, и прижимает их к кровати над моей головой.

Дважды козёл!

— Отпусти, я сказала!

— Да перестань ты брыкаться. Дай сказать нормально!

— Это ты перестань тыкать в меня своим дружком! И поверь, я сейчас не зову Даню не потому, что тебя жалею, а потому, что жалею свою мать. Если она узнает, какая ты похотливая сволочь, то будет очень огорчена!

— Да дай уже сказать, мля! — наваливается на меня всем своим весом и, удерживая в одной руке два моих запястья, второй закрывает рот.

Мычу в его ладонь.

Я в бешенстве! Пусть только даст слабину, я ему всё лицо расцарапаю! Ни миллиметра не пожалею, честное слово!

— Ты лежала и что-то говорила во сне. Борисыч сказал идти посмотреть и остаться с тобой. Потому что с мужиком спать ему совсем не комильфо. И ещё потому, что иногда тебе снятся кошмары. Я и пошёл, что мне ещё оставалось? Ну и ещё он сказал, что если трону тебя, то надерёт мне уши, — делает вид испугавшегося кота. — А когда я уже начал с тобой засыпать и, заметь, на другом краю кровати, ты начала стонать, а потом звать меня. Что я должен был подумать, а? Я реально решил, что ты мне мурлычешь! — Морозов увидев мои ошарашенные глаза, убирает ладонь с моего рта и, прищурившись, выпускает на свободу мои руки.

Ну и кто здесь из нас здесь полный дурак?

— И что? — всё равно иду в наступление и упираюсь в обнажённые плечи парня. — Это даёт тебе право лапать мою грудь и залезать ко мне трусы?

— Ну, туда я как раз-таки и не добрался ещё, — резко подаётся бёдрами вперёд, отчего у меня из лёгких вышибает весь воздух. — И с удовольствием бы продолжил с того, на чём мы закончили. Но... Ладно. Ты уже решила, наконец, поцеловать меня первой? Просто намекни. Можешь моргнуть, кивнуть, улыбнуться. Я