Эхо Синтры - Дмитрий Вектор

Золотой луч астролябии, символизирующий знание и время, переплёлся с голубым сиянием сапфира, несущим в себе чистую любовь. И оба этих луча легли на вибрирующий, поющий холст стен, создавая невероятный, ослепительный резонанс.

Маска скорби на фреске не просто растаяла, как в прошлый раз. Она раскололась. С сухим, похожим на треск тонкого стекла звуком, слой тёмной, вековой печали осыпался, как пепел, обнажая то, что было под ним. Изображение смеющейся, счастливой Леонор вспыхнуло с такой силой, что на мгновение ослепило Лару.

Но это было не просто изображение. Из стены хлынула волна. Волна чистой, незамутнённой радости. Она была почти физически ощутимой, как порыв тёплого летнего ветра. Она смыла с галереи холод, затхлость, запах увядающих роз и тлена. Воздух наполнился ароматом цветущего миндаля и морского бриза.

Эта волна выплеснулась за пределы галереи. Грохот битвы в главном холле стих. Яростные крики теней Ордена сменились шипением боли. Чистая, светлая энергия любви была для них ядом, кислотой, которая обжигала их тёмную сущность. Призрачная армия Тьягу, исполнив свой долг, растаяла, вернувшись в лоно времени.

Лара смотрела на Тьягу. Он стоял, всё ещё прижимая руку к стене, но он изменился. Проклятие, веками питавшееся горем этого дома, лишилось своего источника. Якорь скорби был сорван. Серебристое, болезненное мерцание под его кожей угасло. Совсем.

Тепло.

Настоящее, живое тепло, которого он не чувствовал двести лет. Оно растекалось по его венам, вытесняя вековой холод. Он опустил руку, и его ладонь, всегда бывшая ледяной, была тёплой. Он с изумлением посмотрел на неё, а потом на Лару. И в его глазах, больше не пустых и не призрачных, а просто светло-серых, человеческих, стояли слёзы. Слёзы шока и освобождения.

И в этот самый момент дверь галереи не выдержала.

С оглушительным треском она разлетелась в щепки. В проёме, окутанная клубами пыли, стояла Катарина. Её одежда была в лохмотьях, прекрасное лицо исцарапано, а в чёрных глазах горела чистая, незамутнённая ярость. За её спиной валялись тела её приспешников, корчащиеся от прикосновения света.

Она сделала шаг в галерею и замерла, ослеплённая. Она ожидала увидеть тьму, страх и отчаяние. А увидела комнату, залитую тёплым, золотисто-голубым светом, который был для неё невыносим. В центре стоял он. Тьягу. Но это был не тот сломленный, печальный призрак, которого она знала. Это был мужчина. Живой. Сильный. Свободный.

— Нет… — прошипела она, её голос был полон яда и неверия. — Невозможно….

Тьягу медленно повернулся к ней. Он больше не опирался на стену. Он стоял прямо, и в его осанке была сила, которой Лара никогда в нём не видела. Он сжал в руке сапфир, и тот вспыхнул в его ладони, как маленькое голубое солнце.

— Убирайся из моего дома, Катарина, — сказал он, и его голос был спокоен. Но в этом спокойствии была мощь океана.

Глава 40. Изгнание тьмы

— Нет… — шипение, сорвавшееся с губ Катарины, было полно яда и разбитых надежд. Она смотрела на Тьягу, и в её абсолютно чёрных глазах отражался свет исцелённой фрески — свет, который причинял ей физическую боль. — Ты должен был стать моим! Королём Ночи! Не этим… — она с отвращением обвела взглядом сияющую галерею, — …слабым, тёплым, человеческим.

— Я никогда не был твоим, Катарина, — спокойно ответил Тьягу. Его голос, обретший новую силу и глубину, разносился по галерее. — Ты любила не меня. Ты любила моё проклятие. Но оно закончилось.

— Закончилось? — она расхохоталась, и смех её был похож на скрежет стекла. — Глупец! Ты просто сбросил одну ношу, чтобы взвалить на себя другую! Эту девчонку! Эту смертную! Я покажу тебе, что такое настоящая сила!

С этими словами она бросилась на него. Она двигалась с нечеловеческой, размытой скоростью, превратившись в тёмный смерч. Её пальцы вытянулись, обратившись в чёрные когти, нацеленные ему в сердце.

Тьягу не отступил. Он сделал шаг ей навстречу и выставил перед собой руку с сапфиром. Голубой камень вспыхнул, как сверхновая звезда, и из него вырвался сноп чистого, лазурного света, который ударил в Катарину, как невидимый щит. Раздалось шипение, словно на раскалённый металл плеснули водой. Катарину отбросило назад.

— Свет… — прорычала она, глядя на дымящиеся кончики своих когтей. — Ты используешь свет любви против меня? Жалко!

Она снова атаковала, на этот раз с фланга, заходя со стороны, где стояла Лара. Тьягу молниеносно развернулся, прикрывая Лару своим телом. Он был больше не призраком, не бесплотным духом. Он был мужчиной из плоти и крови, защищающим свою женщину. Он встречал атаки Катарины волнами света от сапфира, но Лара видела, какую цену он за это платит. С каждой вспышкой света его лицо становилось бледнее, дыхание — тяжелее. Он только что исцелился, он потратил почти всю свою энергию на ритуал. Он был слаб.

Катарина это почувствовала. Она сменила тактику. Она перестала атаковать в лоб и начала кружить по галерее, как акула, выискивая слабое место.

— Ты думаешь, ты победил, де Алмейда? — шипела она. — Ты просто променял одну клетку на другую. Теперь ты смертен. Ты уязвим. Я могу убить тебя. Но я не буду. Я убью её. Медленно. На твоих глазах. И ты будешь смотреть, и твоё новое, тёплое, человеческое сердце будет разрываться от горя. И тогда ты сам приползёшь ко мне, умоляя забрать твою боль. Ты снова станешь моим.

Это были не просто слова. Это было заклинание. Лара почувствовала, как её сковывает ледяной ужас. И она увидела, как дрогнула рука Тьягу. Он боялся. Не за себя. За неё.

Именно в этот момент Лара поняла, что должна делать. Она смотрела на астролябию в своих руках. Артефакт времени. Артефакт знания. В библиотеке она использовала его хаотично, создав взрыв прошлого. А что, если… что, если направить этот взрыв на одного человека?

Она отступила в тень, за спину Тьягу, который из последних сил сдерживал атаки Катарины. Лара не знала ни даты, ни времени рождения Катарины. Но ей это было и не нужно. Она закрыла глаза и влила в холодный металл астролябии всю свою волю, всю свою ярость, всё своё отчаяние. Она не выставляла диски. Она думала. Она приказывала.

«Покажи ей! Покажи ей, кем она была, прежде чем стала этим!»

Астролябия отозвалась. Она не просто вспыхнула золотым светом. Она испустила тонкий, вибрирующий луч, похожий на лазерный. И этот луч ударил Катарине прямо в лоб.

Она закричала. Но