Попаданка с приветом, или Дети, заберите вашу мать! - Алиса Квин

его взгляд. Как будто он уже был готов найти негодяя, посмевшего причинить мне вред и покарать за это. — Я не могла иметь детей. Для бывшего мужа это было очень важно. В конце концов он нашел себе ту, которая могла родить ему детей.

— А ты?

— А я нашла себя в работе воспитателя. В нашем мире люди ходят на работу, чтобы обеспечивать себе жизнь, а в это время их дети ходят в детский сад, где за ними ухаживают воспитатели. Вот таким воспитателем я и была. Я каждый день приходила туда, где могла хоть ненадолго стать мамой для многих детей.

Мужчина грустно улыбнулся.

— Уверен, ты справлялась с этой ролью лучше всех.

Я смутилась. Эти слова бальзамом легли на сердце.

— Я безумно любила всех их, — честно призналась я. — В тот день я пыталась помочь одному из своих воспитанников достать мячик с дерева. Для этого взяла у нашего дворника метлу…

— Так вот, почему ты с ней неразлучна! — Киллиан с улыбкой посмотрел на Митрофановну, — Она из твоего мира. Поэтому она… хм, разумная.

— Поразумнее многих! — обиделась метла.

— У нас предметы не разговаривают. Без обид! — примирительно сказал мужчина, пряча улыбку. — У нас метла может летать только с помощью бытовой магии, которую использует человек. Я думал, что Арабелла меня так наказывает за ту ссору.

Он нахмурился, вспомнив о жене, а я ощутила легкий укол ревности, но тут же постаралась прогнать его. Какое я имею право ревновать чужого мужа к его жене?

— Я ведь не знала, что эта ссора у вас вообще была, — призналась я. — Митрофановна была для меня поддержкой и опорой. Ведь я вообще не поняла, как здесь оказалась. Да и в моем мире она тоже была просто метлой, которую даже бытовой магией нельзя было поднять. Только руками.

Киллиан пораженно переводил взгляд с меня на метлу.

— Да, говорить она стала со мной только после того, как мы оказались здесь! А теперь представь на секунду — я живу своей привычной жизнью, залезаю на дерево с метлой в руках, падаю с него и оказываюсь в другом мире. Ты называешь меня Арабеллой, говоришь, что у нас четверо детей, метла неожиданно начинает со мной говорить, даже кошелек, который я нашла на детской площадке среди игрушек, оказался волшебным и тоже разговаривает со мной! Да я просто в шоке была!

Я тяжело выдохнула.

— Понимаю, — кивнул Киллиан, — я тоже был немало удивлен, когда моя жена внезапно так изменилась. Кстати, что означает это твое слово «привет»?

— Я пыталась тебе уже объяснить, что это такое приветствие, — улыбнулась я. — Я не могла понять, чего ты так бесишься, когда я тебе его говорила.

— Ты так не похожа на Арабеллу… — вздохнул мужчина, переводя взгляд на свои руки.

Я не знаю, это был комплимент или сожаление. Он какое-то время помолчал и начал рассказывать.

— В нашем мире драконья магия имеет большое значение. Она сама по себе наделяет своего носителя высоким статусом. Но дело в том, что она передается по наследству только по материнской линии, поэтому девушки-драконы считаются самыми завидными невестами. Любой лоэр счастлив быть мужем драконицы. Это дает ему возможность получить наследника со стихийной магией и магией драконов. Но дело в том, что драконья магия тоже не вся одинаковая. У кого-то она есть, но не активна. Такие маги могут прожить всю жизнь, так и не совершив оборота и не взлетев в небо.

— Как эта белобрысая стервь? — оживился Грошик.

— Кто? — не понял Киллиан.

— Селинда Вальденн, — подсказала я.

— Да, Селинда так и не обратилась, — кивнул супруг Арабеллы, — эта очень гордая и амбициозная лоэра так и не стала драконом. В юности они были очень дружны с Арабеллой, только Арабелла взлетела в небо еще ребенком, а вот Селинда так и не дождалась этого момента. Ее отец возглавляет Совет, мать дракон со стабильной магией, а у дочери только стабильная стервозность. После нашего брака с Арабеллой, бывшая подруга решила, что ей нанесли личное оскорбление и на какое-то время покинула страну. Признаться, я думал, что она нашла себе мужа и успокоилась.

— Так себе у Арабеллы были подруги, — буркнула я.

— У нее не было подруг с тех пор, как мы поженились.

— Расскажи мне о ней, — попросила его я.

— Она была… — Киллиан закрыл глаза и вздохнул, — очень гордая, свободолюбивая и строптивая. Наш брак был одобрен Советом. Впервые я увидел свою будущую жену на помолвке. Я — один из сильнейших стихийников, она — обладательница стабильной драконьей магии. Мы были хорошей парой в глазах общества, но сблизиться мы так и не смогли. Может быть, я тоже в этом виноват, слишком давил на нее, но Арабелла много раз говорила, что почти ненавидит свою драконью сущность, ведь из-за этого ей приходится быть племенной кобылой и делать то, что от нее ждут в обществе — рожать детей и передавать им свой дар. Меня это злило. Почему моя жена не хотела быть просто женой, просто мамой для наших детей? Я думал, что, когда родился Виллем, она изменит свои взгляды на жизнь.

Слушать все это было тяжело. Так странно, внешне очень похожая на меня Арабелла, была совершенно не похожей на меня характером. У нас с ней были диаметрально противоположные цели и мечты. Я мечтала стать матерью и жить ради детей и мужа, а Арабелла не хотела ни семьи, ни детей.

— В Виллеме не было магии драконов, — продолжил свой рассказ Киллиан, — это стало ясно после ритуала посвящения. Маги Совета проверяют всех новорожденных детей матерей-драконов.

Похоже, Арабелла была права, она на самом деле была для них племенной кобылой.

— У Эриэль тоже драконью магию не обнаружили? — тихо спросила я.

— Да, — кивнул он, — Арабелла очень расстроилась, ведь для девочки в нашем обществе быть драконом очень престижно.

— Странно, — задумчиво протянула я, — сама она не очень радовалась своей драконьей сущности, при этом дочери желала быть драконом.

— Она отдавала себе отчет, что сама скорее исключение из правил, но для дочери желала только счастья.

— Конечно, любая мать любит своих детей и желает им всего самого хорошего, — убежденно заявила я.

— Арабелла любила детей, — согласился Киллиан, — пусть она бывала с ними слишком строгой, но она была готова на все ради них.

Глава 24

— Она просила у тебя развод? — спросила я.

Мужчина напряженно замер. В его глазах мелькнула злость. Он сжал пальцами подлокотники кресла так, что костяшки побелели.

— Да, — все-таки ответил он. — Я был