Невеста по ошибке, или Попаданка для лорда-дракона - Лира Серебряная

Я никогда не видела ничего подобного. Ни в Петербурге — там рассветы серые, питерские, неуверенные. Ни в отпуске, я ездила на море один раз, и рассвет проспала. Здесь, на высоте, на спине серебряного дракона, над облаками — рассвет был... как число. Совершенное. Точное. Красивое, как правильно составленная формула, в которой каждый элемент на своём месте.

Дракон замедлился. Крылья расправились — широкие, неподвижные — и мы парили. Тихо. Медленно. Как будто мир остановился и ждал.

— Кайрен, — сказала я.

Дракон повернул голову. Серо-голубой глаз — огромный, с серебристыми искрами — посмотрел на меня.

— Это самый красивый квартальный отчёт, который я когда-либо видела.

Дракон засмеялся. Я не знала, что драконы умеют смеяться, но он — смеялся. Низкий, вибрирующий звук, который прошёл через всё его тело и через меня. Как музыка. Как гром. Как тепло.

Мы летели над горами, над облаками, над миром. Солнце поднималось, и серебристая чешуя горела золотом, и ветер нёс запах снега и свободы, и пульс, один, общий и наш — бился ровно и сильно, как никогда.

Под нами — Ашфрост. Его замок, его земли, его люди. Свободные.

Надо мной — небо. Бескрайнее, синее, невозможное.

И я — между ними. Маша Серова, бухгалтер из Петербурга, на спине серебряного дракона, в мире, которого нет ни на одной карте. С числами в голове и теплом в груди.

Чай, наверное, давно остыл. И это было совершенно неважно.

Мы приземлились у горного озера. Кайрен обернулся обратно — медленно, как разворачивается в обратную сторону рассвет. Серебристый свет, уменьшение, и вот, он. Человек. Тёмные волосы, серебристые пряди, серо-голубые глаза. Растрёпанный, раскрасневшийся, с улыбкой — полной, открытой.

— Ну? — спросил он.

— Ну, — сказала я. — Подожди. Мне нужно минуту.

— Для чего?

— Чтобы перестать дрожать. Это был самый восхитительный и самый пугающий опыт в моей жизни, включая налоговую проверку две тысячи двадцать второго года.

Он рассмеялся. По-настоящему. Громко. Звук отразился от гор и вернулся — эхо, как аплодисменты.

Мы сели на камень у воды. Озеро, круглое, чистое и тёмно-синее — лежало в чаше гор, как драгоценный камень в оправе. Вокруг, сосны, снег и тишина. И солнце — уже высокое, яркое, щедрое.

— Маша, — сказал он. — Я хочу тебе кое-что рассказать.

— М?

— Когда ты появилась — в тот первый день, в карете, — я почувствовал тебя за милю. Не Мариссу — тебя. Запах чисел и дома. Я не знал, что это значит. Я не знал, что ты другая, что ты из другого мира. Но я знал, что ты — та, кого я ждал. Сто лет.

— Ты ждал бухгалтера?

— Я ждал кого-то, кто увидит меня. Не лорда. Не дракона. Не проклятие. Меня. — Он помолчал. — Ты увидела. В первый день. Когда посмотрела на мой контракт и сказала, что в нём ошибка. Ты даже не знала, что смотришь на моё проклятие. Но ты увидела ошибку. И я понял: она меня спасёт.

— Кайрен...

— Дай закончить. Я плохо говорю о таких вещах. Сто лет молчания — дурная привычка. — Он взял мою руку. Серебристые линии мерцали мягким золотом. — Ты моя истинная пара. Не по магии — по выбору. Магия сказала мне, что ты рядом. Но выбрал — я. Каждый день. Когда молчал — выбирал. Когда принёс чай — выбирал. Когда отпустил тебя в западное крыло — выбирал. Каждый раз — тебя.

Я сидела на камне у горного озера, в мире, которого нет, рядом с человеком, который был драконом, и слёзы текли по щекам, тёплые, солёные и мои.

— Ты ужасно формулируешь признания, — сказала я. — Как бухгалтерский акт сверки. «Стороны подтверждают взаимное соответствие.»

— Стороны подтверждают, — согласился он. И наклонился.

Поцелуй был другим. Другой. Другой, чем все предыдущие. Долгий. Тихий. Как рассвет, медленный, неизбежный и прекрасный. Его руки, на моих плечах, мои на его груди, где серебристые линии светились под тканью. Тёплые. Живые. Свободные.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, солнце стояло высоко, озеро сверкало, и где-то в кустах пела птица — первая, которую я слышала в Аэтерии.

— Кайрен.

— М?

— Нам нужно возвращаться. Рик, наверное, уже организовал поисковую экспедицию.

— Рик знает, где мы.

— Откуда?

— Я оставил ему записку. «Улетели. Вернёмся к обеду. Чай не нужен.» Он поймёт.

— «Чай не нужен»? Рик решит, что нас похитили. Настоящий Кайрен никогда не откажется от чая.

Он улыбнулся. По-настоящему. Одними глазами, но я увидела.

— Тогда летим обратно. К чаю.

Он обернулся снова — серебристый свет, рост, крылья. Я забралась на спину — уже увереннее, уже зная, за что держаться. Мы поднялись над озером, над горами, над миром.

Домой.

В Ашфрост.

Глава 20. Новый контракт

Неделю спустя замок пах свежей побелкой и пирогами.

Побелка — потому что западное крыло ремонтировали. Двести семь лет чёрных рун оставили следы: камень потрескался, потолки просели, одна стена требовала полной перекладки. Рик руководил работами с тем же невозмутимым лицом, с которым руководил всем остальным, — как человек, для которого «восстановить проклятое крыло замка» было задачей из того же списка, что «заказать дрова» и «починить петлю на воротах».

Пироги — потому что Мэг решила, что освобождение от проклятия, это праздник, а праздник без пирогов, не праздник. Она пекла третий день. Замок был завален пирогами: с мясом, с грибами, с ягодами, с чем-то, что Мэг называла «сюрприз» и что оказалось рыбой с мёдом. Даже Рик, попробовав «сюрприз», выразил одобрение — что в его случае означало «не поморщился».

Я сидела в библиотеке, моём втором доме, и работала. Над контрактом. Проклятия больше не было.

Брачный контракт Кайрена и «Мариссы» — тот самый, с ошибкой, которую я заметила в первый день, всё ещё действовал. Паразитический контур исчез вместе с якорем, но сам контракт, магическая связь между двумя людьми, оставался. Как скелет здания, из которого вынули всё лишнее: стены, крышу, мебель, — но каркас стоит.

Контракт связывал меня с Кайреном. Юридически, магически, официально. Я — леди Марисса Ашфрост, супруга лорда Северного предела. На бумаге.

На деле я Маша Серова, тридцать два года (или уже тридцать три? Я потеряла счёт дням, а здешний календарь не совпадал с моим), бухгалтер, попаданка, женщина, которая влюбилась в дракона и сломала проклятие. На бумаге ничего этого нет.

Нужно исправить.

— Ольвен, — позвала я. Профессор сидел в своём кресле, как обычно. Книга на коленях, очки на кончике носа. — Контракт можно аннулировать?

— Магически — да. Если обе стороны согласны. Руны