Невеста по ошибке, или Попаданка для лорда-дракона - Лира Серебряная

Вирена, у стены, кивнула мне. Один раз. Коротко. Как человек, который видит, что баланс сошёлся. И уходит, тихо, спокойно и зная, что её часть работы сделана.

Кайрен смотрел на меня через золотой свет. Серо-голубые, тёплые, живые глаза.

— Маша Серова, — сказал он.

— Кайрен Ашфрост, — сказала я.

— Ты вписала «не жертвовать собой» в наш контракт.

— Вписала.

— Это означает, что я юридически обязан жить.

— Именно. Долго. Счастливо. И приносить мне чай.

И он улыбнулся. Не тенью, не намёком. Улыбкой. Первой за всё время, что я его знала.

— Договорились, — сказал он.

И поцеловал меня. Перед Риком, перед Тореном, перед Ольвеном, перед Тессой, перед золотыми рунами и чистыми стенами. Долго. По-настоящему. Как человек, который сто лет не позволял себе хотеть — и наконец позволил.

Рик деликатно кашлянул.

— Чай, — сказал он, — подан в столовой.

Мы оторвались друг от друга. Я, красная, растрёпанная и с золотым светом в глазах. Он — с тенью, которая наконец стала улыбкой.

Мы вышли из малого зала — вместе, рука в руке, и в коридоре нас встретили. Все. Двести тридцать четыре — нет, уже больше: вернулись больные, вернулся пастух, даже Гардан стоял в конце, прижавшись к стене и старательно делая вид, что его здесь нет.

Мэг первая. С пирогом. Огромным, с ягодами, с сахарной пудрой.

— За молодых! — крикнула она.

Толпа подхватила. Голоса, смех, шум, живой, тёплый и человеческий шум людей, которые радуются. За других. За лорда, которого любили молча и издалека. За странную леди, которая чинила водопроводы и ломала проклятия.

Кайрен стоял рядом со мной, в коридоре, полном людей, шума, запаха пирогов, — и держал мою руку. Крепко. Как человек, который нашёл что-то ценное и не собирается отпускать. Никогда.

— Маша, — тихо сказал он, так, чтобы слышала только я.

— М?

— Спасибо. За всё. За числа. За формулы. За водопровод. За камин. За то, что ты увидела ошибку в контракте и не промолчала. За то, что ты здесь.

Я сжала его руку.

— Это моя работа, — сказала я. — Находить ошибки и исправлять. И если кто-нибудь скажет, что бухгалтер из Петербурга не может спасти мир — покажи ему наш баланс. Он сошёлся.

Улыбка.

Дом.

Глава 21. Пустое место за столом

Праздник длился три дня. Пироги, песни, Мэг с половником, Торен, тот самый каменный Торен — плясал на столе. Коротко, неловко, тридцать секунд. Весь замок аплодировал, и Рик потом сказал, что это было «приемлемо», что в переводе с рикианского означало «я рыдал, но вы этого не увидите».

На четвёртый день замок вернулся к жизни. Обычной, будничной, без чёрных воронок и серебристых ритуалов. Прачки стирали. Конюхи чистили лошадей. Мэг варила суп — обычный, не праздничный, и это казалось победой само по себе: обычный суп в обычный день в замке, где двести семь лет не было ничего обычного.

Я сидела в библиотеке и разбирала финансовые записи Мервина. Не шпионские — бухгалтерские. Двадцать три года фальсифицированных отчётов нужно было привести в порядок. Восстановить реальные цифры, пересчитать балансы, найти, куда именно утекли те двенадцать процентов. Привычная работа. Почти уютная, если не считать, что вместо рублей здесь были золотые монеты, а вместо ЛогиТранса, замок с драконом.

Рик вошёл без стука. Это само по себе было сигналом: Рик всегда стучал. Три коротких удара, пауза, четвёртый. Его подпись. Если Рик не стучит, значит, стучать некогда.

— Леди Маша.

Я подняла голову. Его лицо — обычное, каменное, невозмутимое. Но пальцы левой руки сжимали край подноса чуть сильнее, чем требовалось.

— Что случилось?

— Стражник Берен не вышел на утреннюю смену.

Берен. Я перебрала в памяти. Имя было знакомым, но нечётким, как формула, виденная краем глаза. Потом щёлк.

— Тот, кто ушёл из зала. Во время речи Кайрена.

— Да.

— Когда его видели в последний раз?

— Вчера вечером. Он заступил на ночную смену у северных ворот. Сменщик пришёл в шесть утра — пост пустой. Берен не в казарме, не в деревне, не на конюшне. Его лошадь на месте. Вещи на месте. Он ушёл пешком. Ночью. Через северные ворота.

Северные. Не западные, откуда дорога на Дариена. Северные, перевал, горные тропы, дикие земли. Странный выбор для человека, который бежит к хозяину.

— Или очень умный, — сказала я вслух. — Западными воротами мы бы ждали. Через север, по горам, он выходит к торговому тракту за два дня. А оттуда — в любую сторону.

Рик поставил поднос. Чай, горячий, хвойный.

— Торен отправил четверых по следу. Снег свежий — следы читаются. Но если он знает горные тропы...

— Он знает?

— Берен служит в Ашфросте пять лет. До этого — пограничный дозор в Северных отрогах. Горы знает.

Пять лет. Я потянулась к стопке Мервиновых записей и начала листать. Мервин вёл кадровый учёт — педантично, аккуратно, как и всё, что делал. Каждый стражник: имя, возраст, дата найма, послужной список, особые отметки.

Берен. Вот он. «Берен Халт, двадцать девять лет, нанят по рекомендации лорда Дариена в год Белого оленя.»

По рекомендации лорда Дариена.

Я перечитала строчку. Потом ещё раз. Потом посмотрела на Рика.

— Мервин знал?

— Мервин знал всех, кого рекомендовал Дариен. Таких было четверо за двадцать три года. Берен — последний.

— Четверо?

— Двое уехали. Один умер — три года назад, лихорадка. Берен оставался.

Четыре агента за двадцать три года. Мервин — ретранслятор, Гардан — осведомитель, и ещё двое — ушедших, забытых, растворившихся. Дариен строил сеть, как я строила балансы: многослойно, с запасом, с резервными каналами.

— Рик, мне нужен Мервин. Сейчас.

* * *

Мервин пришёл через десять минут. Выбритый, собранный, в новом камзоле — попроще прежнего, без вышивки. Камзол человека, который больше не притворяется тем, кем не является.

— Берен Халт, — сказала я без предисловий.

Мервин сел. Сцепил пальцы.

— Я ждал этого разговора. С того момента, как увидел, что Берен ушёл из зала.

— Тогда почему не сказали?

— Потому что не был уверен. Берен — не мой агент. Он — прямой. Дариен вёл его лично, минуя меня. Я знал о его существовании, но не о его задаче. Мервин — ретранслятор, Гардан — глаза и уши. А Берен...

Он помолчал. Подбирал слово. Или решал, насколько честным быть.

— Берен — замок, — сказал он наконец. — Спящий агент. Человек, который живёт, работает, ест, пьёт, ни в чём не участвует — до тех пор, пока не получит сигнал. Тогда он действует. Один раз. Быстро.