Тебе Не Спрятаться... - Надежда Жирохова

Убрав все осколки в мусорное ведро, я забираю тарелки и несу их на кухню. В коридоре меня останавливает Людмила Михайловна.

— Лиля, зайди ко мне в кабинет.

— Хорошо, только посуду отнесу на кухню.

Она кивает и поднимается по лестнице, и в это время Маргарита выходит и вытирает руки о грязный фартук.

— Давай, я заберу, иди наверх.

— Спасибо большое.

Мне эта женщина нравится. Наверное, из всех жителей этого приюта она единственная относится ко мне со всей душой.

Около кабинета Людмилы Михайловны я выдыхаю и постучавшись сразу захожу.

Она кивает мне на стул и я прохожу и сажусь, скрещивая руки. Людмилу Михайловну понять всегда сложно, она справедливая женщина, но знаю, что по делу может и накричать.

Она открывает верхний ящик и достает оттуда конверт, аккуратно кладет его на стол и пододвигает ко мне.

— Это аванс, ты заслужила. Съезди сегодня в магазин, купи себе приличную одежду.

— Спасибо большое, только одежда мне ни к чему, я свою старую постирала.

— Лиля, я не буду спорить, сегодня возьми выходной, ты и так взяла на себя практически все дела. Вон даже Катя от рук отбилась, лежит целыми днями. Пожалей себя, развейся, можешь Давиду что-нибудь купить, только сильно его не балуй, а то остальные дети обидятся.

— Хорошо, я вас поняла, еще раз спасибо.

Я выхожу из кабинета сжимая в руках конверт и спустившись захожу в комнату. Открываю его и пересчитываю купюры. Две тысячи восемьсот пятьдесят рублей. Раньше я бы даже в кафе не смогла сходить с такой суммой, сейчас же рада что хоть что-то смогу отложить. Я даже улыбаюсь. Быстро переодеваюсь в свою старую одежду и забрав волосы в высокий хвост решаюсь на то, что хотела сделать в первую очередь. На улице теплая погода. Я и забыла, когда вот так могла выйти и подышать воздухом. Запах затхлости не смущает, видимо, ко всему можно привыкнуть. Я сажусь на автобус и еду на кладбище. Дорога занимает сорок минут, нервничая не замечаю, как приезжаю. Выхожу из автобуса ноги дрожат ступить страшно.

Знаю не по наслышке, что у всех обеспеченных людей свое место на кладбище. И не ошибаюсь. Свежую могилу нахожу сразу. Стою какое-то время, глотая слезы, и смотрю в до боли родные глаза. Он улыбается мне с фотографии, а я и цветов не принесла. Руки трясутся, но делаю шаг, затем еще один, и не выдерживая, бегу. Падаю на землю на колени и глотаю слезы.

— Прости меня, Тимочка, прости родной. Это все я виновата. Как же мне сейчас без тебя жить. Я совсем одна, мне очень плохо.

Вдох … выдох.

— Это все моя вина, это все я, — продолжаю шептать как умалишенная.

— И сполна искупишь ее, — доносится до меня сзади, и я вздрагиваю.

33

Если бы мне приставили пистолет к виску и нажали на курок, эффект был бы одним и тем же. Я замерла, кровь прилила к лицу, и даже зубы свело от напряжения. Сейчас невыносимо страшно и больно до такой степени, что кровь стынет в венах. Я чувствую его запах, медленно поднимаюсь с колен и оборачиваюсь.

Если бы я встретила его где-то в городе, наверное, даже не узнала бы. Он сильно похудел, так что скулы смотрятся особенно жестко, под глазами залегли тени, и неизменно тяжелый давящий взгляд проникает, кажется, сквозь кожу. Ростик смахивает упавшие пряди волос со своего лица, и я опускаю свой взгляд на отросшую бороду. Он никогда не носил бороды и никогда не выглядел так. А еще он никогда прежде не смотрел на меня таким образом, словно его единственное желание — растерзать меня в клочья.

— Росс...

Я замолкаю, вытираю рукавом слезы, так и не упавшие на землю. Он ничего не говорит, берет меня за локоть и ведет за собой.

— Рос, подожди, я не успеваю за тобой.

Он, казалось, не слышит, а я не могу отдышаться. Рядом стоит припаркованный BMW черного цвета. Открыв пассажирскую дверь, он силой толкает меня внутрь, так что я падаю и захлопывает ее со звуком.

Я боюсь даже дышать, все тело напряжено, словно веревка, которая вот-вот может лопнуть. Ростик садится на водительское кресло и выжимает педаль газа, резко выезжая на дорогу.

Молчание затягивается, я не могу оторвать от него своих глаз. Вижу, как ходит ходуном кадык, как руки окрашиваются багровыми венами. Он слишком зол, и это ощущается даже в воздухе.

Молчание затянулось, напряжение давит на виски.

Я пару раз беру всю свою волю в кулак и пытаюсь с ним заговорить, но упираюсь в неприступную скалу. Мы минуем высотки и проезжаем вывеску с надписью "Шанхай".

Местные жители посматривают на машину с любопытством. В этом районе такая тачка редкость, здесь вообще люди привыкли ходить пешком. Когда он паркует ее около своей квартиры, в голове промелькает отчаянная мысль: "Неужели он не боится, что машину угонят и сожгут, да мало ли что". Росс выходит на улицу, разминает шею, его спина неестественно напряжена. Затем обходит автомобиль и рывком вытягивает меня наружу. Я ощущаю себя зверьком, загнанным в угол и приготовленным на ужин для страшного зверя.

По лестнице мы поднимаемся вместе, он отпускает меня лишь тогда, когда вставляет ключ в замочную скважину. Шальная мысль сбежать мелькает в голове, я даже оборачиваюсь.

— Не стоит, я тебя из-под земли достану, — хрипит он.

В квартире пахнет испорченной едой, но Росс не обращает на это внимания, закрывает дверь на ключ и бросает его на стол. Он подходит к окну и все-таки открывает форточку. Здесь ничего не поменялось, все так же, только в тот раз я не ощущала себя настолько плохо.

— Давай поговорим, — выдыхаю я.

Он разворачивается и опаляет меня своим взглядом, который не предвещает ничего хорошего.

— Ты настолько глупа, что даже не попыталась замести следы. Лживая дрянь, подставившая всю нашу семью. Мы тебе верили, мать с отцом растили, кормили, одевали тебя. А тебе все мало. Кто ты? За что ты так жестоко отомстила нам? А Тимур, мой брат, любил тебя, не думая, какая ты мерзкая тварь. Ты толкнула его под колеса, убила собственноручно.

— Нет, я этого не делала. Это был несчастный случай.

Росс засмеялся громко, а я сжалась и попятилась назад.

— Кам мне все рассказал о вашем плане и о том, как мой брат