Тебе Не Спрятаться... - Надежда Жирохова

Люди, улыбаясь, проходят мимо меня, кто-то парочками, кто-то, как и я, одиноко сидит на скамье, наслаждаясь теплыми лучами солнца.

Я смутно помню, как выпросила у медсестры свои вещи, так как паническая атака пришла и заставила меня бежать.

Сейчас, сидя здесь, я просто не понимаю, куда мне податься. Где отдышаться и привести свои мысли в порядок. Денег, как оказалось, у меня практически нет, жилья тоже, а Ростику звонить чертовски страшно. Я набираю подруге, единственному близкому человеку в этом городе.

— Алло, — голос по ту сторону женский, но принадлежит явно не Карине.

— Здравствуйте, подскажите, я звоню подруге, это раньше был ее номер телефона...

— Уже нет, — перебивают меня грубо.

— Извините, она скорее всего поменяла номер. Я хочу уже сбросить вызов, но девушка на том конце провода начинает громко кашлять.

— Эта скотина умерла, спрыгнула с моста и повесила на шею нам своего отпрыска. Можешь больше не искать.

Дальше слышится громкий плевок, и я сжимаю трубку со всей силы.

— Как умерла? Какого отпрыска?

— Ребенка своего. Думала, что мы его кормить будем, нам и самим тут жрать нечего. Мы его в дом малютки сдали, вырастет как мать горя не оберешься.

Затем снова кашель, и я слышу короткие глубокие вдохи по ту сторону.

Я не понимаю, за что мне все это? Слез больше нет, а вот сердце вновь сжимается с новой силой.

Не долго думая, я вновь набираю номер, чтобы узнать, в какой детский дом она сдала малыша, но мой звонок сбрасывают.

Хорошо, что на телефоне у меня есть интернет. Не долго думая, я вбиваю в поисковике "детские дома Шанхая" и мне в предложенных вариантах появляется только один.

На автобусе я минут за двадцать добираюсь до Шанхая, и выходя из автобуса, машинально затыкаю нос рукой. Запах мусора настолько едкий, что я практически не могу дышать.

Бомж, сидящий прямо на земле возле тротуара, протягивает мне руку, обнажая гнилые зубы, но у меня нет чего ему дать. Он сыплет мне угрозами и проклятиями в спину, пока я быстро прохожу. До детского дома от остановки рукой подать, поэтому я иду, стараясь не смотреть больше по сторонам.

Большое двухэтажное здание с облупившейся краской я вижу издалека. Оно обнесено вокруг высокой решеткой. Я подхожу к калитке и нажимаю на кнопку домофона. Ладошки влажные, я незаметно обтираю их о свои джинсы и снова нажимаю на звонок. Дверь щелкает, и я захожу за ограждение.

Тропинка, выложенная камнями, ведет к деревянному крыльцу. По обе стороны от меня игровые площадки, но детей нет. Я дергаю ручку на двери и, заходя, встречаюсь взглядом с пожилой женщиной. Ее кожа морщинистая, волосы пепельные, но взгляд излучает теплоту.

— Здравствуйте, молодая красавица, — она осматривает меня с ног до головы, — и, скорее всего, богатая. За чем пожаловали?

Я переминаюсь с ноги на ногу, не зная, с чего начать разговор. Улыбаюсь милой женщине и вдохнув, смотрю ей прямо в глаза.

— Я никакая не богатая, я даже сама не понимаю, зачем сюда пришла, но у меня нет выбора. Моя подруга, она…

— Проходи, садись на диван, сейчас у детей тихий час, можем спокойно поговорить.

Я заметно нервничаю, обходя женщину и присаживаюсь на край дивана. Она садится напротив меня и внимательно за мной наблюдает.

— Я не знаю, мальчик это или девочка, я не знаю ни имени, ни фамилии. Моя подруга умерла, сбросилась с моста. Я только сегодня об этом узнала. А еще...

— Карина Иванова, — перебивает меня женщина.

— Откуда вы знаете?

— Я здесь всех знаю, деточка. Ты не местная, сразу видно, что из другого района. Что ты хочешь? Забрать Давида? Оформить опекунство?

— Что вы? Я просто хочу убедиться, что с ним все хорошо.

— С ним все хорошо. Можешь уходить.

Женщина меняется в лице и поднимается с дивана.

— Подождите, пожалуйста. Вы не правильно меня поняли.

Она оборачивается и смотрит на меня с укором.

— Не позволю видеться. У мальчика и так психика хромает. Эта дамочка новая пассия отца мальчика кормила его голодом. Мы его еле спасли. Ты что, хочешь, чтобы у него появилась надежда? Да вот что я хочу тебе сказать: не позволю опять его расстраивать.

— Я честно очень хочу его забрать, у меня вообще никого не осталось. Вот только идти мне совсем некуда, нет ни денег, ни жилья. Я как только решу все свои проблемы, я его обязательно заберу. Можно я хоть издалека на него посмотрю? Пожалуйста.

— Ни жилья, говоришь, ни денег?

— Так получилось.

— А образование какое?

— Я закончила институт за границей. Я переводчик.

Женщина задумалась, а у меня от волнения руки затряслись.

— Не трясись так, и не питай больших надежд. Зарплата у нас мизерная, а вот спальным местом и едой обеспечим можем.

— Спасибо вам, даже не знаю, как вас благодарить.

— Меня не нужно благодарить, пойдем, покажу тебе все. И да, Давиду не говоришь, что его мать твоя подруга, из общих детей не выделяешь. Понятно?

— Да, конечно, я все поняла.

— Надолго ты к нам?

— У меня есть пар… молодой человек, но мы в разногласиях сейчас. Как только я ему объясню всю ситуацию, я планирую забрать Давида. А пока я могу преподавать детям языки.

— Знаю я, ваш помиритесь. Каринка тоже так говорила и вот куда все это привело.

— Она была здесь?

— Она здесь жила, как только ее выгнали со своей же квартиры. Проблем у нее много было и с законом и с местными бандитами. Вообщем, что говорить, пойдем, покажу тебе твою комнату.

32

Я захожу на кухню и ставлю на стол груду тарелок. Затем поворачиваюсь к Маргарите, которая моет руками посуду и затем загружает их в старенькую сушку.

— Ты бы не таскала тарелки в твоем положении, это нельзя, — говорит эта милая женщина лет пятидесяти, — вон Катька лентяйка опять на тебя все взвалила, а сама небось в комнате своей в телефоне зависает.

— Да что вы, Маргарита, мне же несложно, я и так себя чувствую тут ненужной, а так хоть вам помогу.

Она лишь вздыхает и укоризненно смотрит на меня.

— Как там Давид? Он с твоим появлением совсем оклемался, улыбается чаще, да и вообще так тебя любит, чуть ли не мамкой считает.

— Да в том то и дело, что Людмила Михайловна строго сказала не выделять его из общих детей, а я не могу, как смотрю на