Следствие ведет Мальвина - Татьяна Миненкова

Уснуть получается не сразу. Мысленно я всё ещё лежу в листве у десятого дома по улице Свиридова и представляю склонившегося надо мной человека. Глаза, нос, подбородок. Каким было его лицо?

«Лучше бы ты Семенова представляла, честное слово — сонно ворчит Ри. — Дался тебе этот убийца? Ну найдешь ты его, и что?»

Я знаю — что будет, когда я найду его, но не только не говорю этого вслух, но даже думать себе об этом запрещаю. Рина ведь слышит мои мысли. Поймёт и житья не даст попытками переубедить. Поэтому я легко сдвигаю фокус внимания на Костю, тем более что сестра и сама не прочь о нём поговорить:

— Зачем мне представлять Семенова, когда он на диване в соседней комнате?

Ему тоже отчего-то не спится, а действия легко угадать по звуку негромких шагов за закрытой дверью. Кухня. Душ. Скрип дивана. Звук диктора новостей по телевизору.

«Он тебе нравится», — безапелляционно заявляет Ри, а я сонно бормочу в ответ:

— Не выдавай желаемое за действительное.

Зеваю и прикрываю веки. Укутываюсь в одеяло, делая из него теплый кокон, как у гусеницы, которая обязательно превратится в бабочку, когда выспится. В сонное сознание проникает непрошенная мысль о том, что Костя в этой постели не спал и не спит никогда. Белье в ней не просто чистое, а новое, до хруста. И аромат осени, неизменно присутствующий в квартире здесь еле-ощутим. Кажется, он вообще в спальне появляется редко, предпочитая мягкой двуспальной кровати диван.

«Нравится-нравится, — не желает тем временем униматься сестра. — Помнишь, в детстве у нас была одна на двоих деревянная шкатулка с сокровищами? Ты бы спрятала в ней этот поцелуй. И варежки, наверное, тоже».

Интересно, где теперь эта шкатулка? Лет с десяти мы с Риной перестали класть в неё ценности: бусинки, ленты, значки или записки с секретами. Может, потому что ценности изменились. Или потому, что секреты перестали быть общими?

«И замок на двери ты оставила открытым», — подмечает Ри.

— Я же теперь ему доверяю, — шепчу я, не открывая глаз.

«Так и скажи, что просто ждешь продолжения»

— Дурында, — беззлобно огрызаюсь я и, слушая, как Шуша ворочается в своём домике на подоконнике, всё-таки засыпаю.

Глава 16

Последнее сообщение

This Is My Empire — Linda Roan

— Проводка успела просохнуть, и электрик может начать работу, — сообщает Костя с утра.

Из-за пасмурной и снежной погоды мы оба проспали и теперь одновременно носимся по квартире, собираясь на работу, и пытаемся позавтракать наскоро приготовленными бутербродами.

— А как он её начнёт, если я сама с утра до ночи работаю? — интересуюсь я с полным ртом, собирая волосы в хвост. — Вообще не представляю, как это устроить, если честно.

— Оставь ключи. — Семенов на ходу застегивает рубашку и, хотя под ней я успела разглядеть белую майку, все равно стараюсь в его сторону не смотреть.

Предложение начать наконец ремонт звучит крайне заманчиво, но оставить электрика без присмотра — такая себе идея. Прожевав бутерброд, качаю головой:

— Я же совсем его не знаю!

Костя протягивает кружку. В ней кофе с молоком и медом. Когда он успел его сварить?

— Достаточно того, что электрик знает меня, Мальвина. Из твоей квартиры не пропадёт ни пылинки, можешь мне поверить.

Я отпиваю кофе. Сладкий и тёплый. Застываю на мгновение, наблюдая за Семеновым. Не удивлена тому, что электрик его опасается. И не только электрик. Не зря его Аниса чудовищем назвала. Есть в Косте что-то такое, одновременно опасное и притягательное. Уверенность в том, что нет ничего и никого, способного ему противостоять. Но если эта его особенность поспособствует моему ремонту — не стану сопротивляться, так ведь действительно будет удобнее.

— Хорошо, — киваю я. — Тогда я передам их через тебя?

Торопясь, мы в который раз сталкиваемся друг с другом. Кухня и коридор оказываются слишком маленькими, делая задачу держать дистанцию практически невыполнимой.

— Передай. — После очередного столкновения, Семенов осторожно приподнимает пальцами кулон на моей шее и сдержанно комментирует: — Интересный.

Обычно я ношу его под одеждой, но сейчас, собираясь впопыхах, забыла заправить цепочку под свитер. На ней переплетение двух колец из белого и желтого золота с несколькими бриллиантами по ободкам.

Я замираю, пойманная за цепочку как рыбка на крючке, пока Костя изучает украшение. Желание сломя голову нестись на работу внезапно рассеивается, словно кто-то нажал на паузу. С утра аромат осени от Семенова ярче обычного. Продолжая опаздывать на работу, мы теряем на это стояние почти минуту.

— Кулон парный. У Ри был точно такой же, но на её теле его не нашли, — я отбираю цепочку у Семенова и, отчего-то смутившись, прячу в вороте.

Ни одно из колец нельзя достать из другого — в этом суть. Они означали, что ближе друг-друга у нас никого нет. Папа подарил их на совершеннолетие, а гравировку внутри мы потом заказали сами. Всего три слова, отпечатанные мелкими буквами с внутренней стороны — важные для нас обеих.

Семенов кивает и отворачивается, не решившись выспрашивать дальше. Уходит в коридор. Вскоре под шорох куртки оттуда доносится:

— Не торопись, там за ночь намело, нужно минут пять, чтобы почистить машину.

В его правоте я убеждаюсь, едва ступаю за порог подъезда — снег тут же забивается в кроссовки, и липнет на джинсы, моментально превратив ткань ниже колена в ледяной доспех. До машины приходится добираться бегом, а устроившись на сиденье — оттряхиваться и ёжиться.

— Ты всегда так одеваешься зимой, Мальвина? — хмурится Семенов.

Вообще-то да. А когда я переводилась в этот город, решимость и отчаяние застилали глаза. О вещах я совершенно не думала, взяв с собой пару свитеров и джинсов, смену белья и вещи первой необходимости. Крысиная клетка и спортивная сумка составили весь мой багаж, когда я приехала сюда на междугороднем автобусе, оставив в прошлом роскошь и комфорт.

— Нет. — Губы дергаются в кривой усмешке. — Обычно я не ношу шапку, шарф и варежки, но этой зимой исключительно ради тебя делаю исключение.

— Тогда сделай, пожалуйста, ради меня еще одно исключение, и позвони, когда соберешься домой, чтобы не