Агентство "Драконья метка". Вы в розыске, леди Простушка! - Одария Вербенова

то ни стало скорее разобраться с этим делом о пыльце. Я намерен отвести от тебя тень подозрений, потому что верю, что даже если ты сообщница, то не «злая» и не из приступных соображений. Тебя и твою сестру могли использовать, ведь Кальд без пяти минут был вашим членом семьи, которому вы все доверяли.

— И что ты намерен делать после? Что собираешься делать с нашей связью?

— Нужно будет представить тебя королю. Он очень хочет знать, кто моя истинная.

— Это приказ короля?

Дарен промолчал.

Но ответить он и не успел бы, потому что через мгновение позади меня скрипит дверь и, обернувшись, я вижу, что принц поднял меня с кровати, возможно, ещё и потому что в кабинет входит он — Лоренц. Известный дознаватель на службе у короля Цинана, который славится жёсткими методами и любовью к пыткам допрашиваемых…

Глава 33

Лицо Лоренца словно высечено из льда: скулы — острые, глаза — серые, как дождевые тучи, а голос — ровный, без эмоций, будто мужчина уже читал мне приговор, а не задавал вопросы.

Я сижу перед ним, всё на том же стуле, но с запястьями, скованными магическими цепями, ведь так положено…

Рядом с Лоренцом сидит секретарь — худой юноша в очках, с пером в руке, которое светится мягким синим светом, а лист перед ним — чистый, без единой строки — сам собой заполняется чётким почерком, словно невидимый писец выводит слова в реальном времени.

Это особое Перо Истины — оно записывает не только сказанное, но и оттенки голоса, паузы, дрожь в интонации…

А в дальнем углу комнаты, в тени высоких штор, стоит принц Дарен, оставшийся при моём допросе здесь.

Он ничего не говорит на протяжении получаса, а просто стоит, скрестив руки на груди, наблюдая. Его присутствие тихое, но ощутимое, как дыхание перед грозой.

— Вы утверждаете, что обладаете даром поисковика? — Лоренц сверлит меня острым взглядом.

— Я не утверждаю. Я знаю.

Перо на мгновение вспыхнуло ярче.

— Вы можете находить не только предметы, но и людей, — продолжает дознаватель. — Это так?

— Так.

— Можете ли вы найти Кальда Фона?

— Мне нужен любой его личный предмет для этого.

— Именно поэтому вы постарались избавить все дома рода Росток от любых вещей, что могли пренадлежать Кальду Фону?

— Я не понимаю, о чём речь, — хмурюсь в раздражении.

К этой минуте я уже изрядно устала от компании этого мужчины.

— Всё пропало: одежда, рабочая форма, туалетные пренадлежности и так далее. Вы знаете об этом. И знаете, где он скрывается.

— Не знаю.

— Вы понимаете, что за ложь последует наказание?

Цепи на моих запястьях сжались крепче, сдавливая кожу.

Я даже не дрогнула.

— Я не лгу, — отвечаю ровно.

В этот момент Принц сделал шаг вперёд.

— Достаточно, — сказал он спокойно, но так, что Лоренц обернулся.

— Ваше Королевское Высочество, допрос ещё не завершён, — холодно отвечает тот.

— Зато протокол уже собран, — кивнул Принц, бросая взгляд на секретаря. — И Перо не врёт. Она говорит правду.

Лоренц нахмурился.

— Заданных вопросов не достаточно.

— Пока достаточно, чтобы не применять методы, которые вы, возможно, собирались использовать.

Дарен посмотрел на цепи и приказал:

— Снимите их.

Секретарь молча кивнул и, коснувшись холодного металла, прошептал заклинание. Цепи разомкнулись и со стуком опустились на стол, оставив на моих запястьях лишь лёгкий серебряный след.

Так меня блаполучно отпустили, и, возвращаясь на обратном пути к отведённым мне покоям, я смогла наконец облегчённо выдохнуть.

На допрос уводили потом и Айселу, и Олеля… Даже Иону видела — та была крайне недовольна тем, что её уводят под локти без должного уважения.

Бабушка оказалась последней из нас, допрашиваемых.

И вот дело уже к вечеру. Я тихо подошла к тяжёлой дубовой двери покоев, где разместили бабушку, которую стражники только что привели обратно. В коридоре царит полумрак — лишь оранжевые лучи закатного солнца бросают дрожащие отблески на каменные стены.

— Бабушка?

Я постучала, но ответа не последовало.

Прислушалась: из за двери доносятся приглушённые всхлипы. Сердце сжалось от недоброго предчувствия. Не дожидаясь разрешения, я толкнула дверь и переступила порог.

В комнате сумрачно. Плотные занавеси задернуты, и только тонкая полоска закатного света пробивается сквозь щель. В полумраке на кровати сидит сгорбленная фигура всегда величественной и гордой Периоллы, а в руках она крепко, почти отчаянно, обнимает стеклянную банку с огурцами, словно это самая драгоценная вещь в мире.

— Бабушка? — мой голос дрогнул. — Что случилось?

Я быстро подхожу к кровати и опускаюсь на край, осторожно коснувшись холодной руки Периоллы.

Бабушка подняла заплаканное лицо. Её глаза покраснели, а по морщинистым щекам стекают слёзы. Мне настолько непривычно видеть её такой уязвимой, что внутри вспыхивает злость.

— Это из за допроса? — спрашиваю требовательно. — Они тебя обидели? Что этот дознаватель наговорил?

Бабушка наконец выдохнула, с трудом выговаривая слова:

— Я призналась во время допроса в том, что это я написала то письмо королю Цинану.

— Т-ты? — выдыхаю удивлённо. — Но как?

— Видимо не просто ветер, а сама судьба принесла в траву у моего дома схему городской площади и обозначение места для распыления пыльцы. Видно было, что это чей-то план, ведь чертежи были сделаны от руки и с такими пометками, словно автор хотел доснести свою идею другому человеку. Я не знала кто автор схемы, но теперь думаю, а наш ли Кальд выронил эту бумажку рядом с моим домом в один из своих гостевых визитов… Они с Айселочкой захаживали ко мне на чай…

— Почему ты решила написать анонимное письмо королю, а не доложить лично?

— Я не хотела плодить лишние слухи, не хотела случайно получить лишнего внимания, навести тень на вас, своих внучек. Вы же обе только-только встаёте на ноги: Айсела была помолвлена и должна была скоро выйти замуж, а ты, Злата, осваиваешь дела в Агентстве… И всё так скверно обернулось в итоге!

В голосе Периоллы проклюнулась злость, а значит она уже приходит в себя, выговорившись и сняв с себя груз тайны.

— Давай развеемся? — предлагаю, удивив и себя и бабушку. — Как ты нас с Айселой в детстве успокаивала… Помнишь?

— Я устраивала вам пикник в саду.

— Давай и сейчас так сделаем?

— Это как же?