Любовь среди туманов - Кира Крааш

доклада. Я рассказывала о том, что темные маги разработали периодическую таблицу алхимических элементов, а светлые пользуются ею, нагло выкинув имя ее изобретателя. Что в основе большинства ядов лежит изобретение светлого алхимика. Что приворотные зелья – совместное творчество. Что часть эликсиров, поддерживающих целительский труд, создана на основе темных зелий.

Я говорила со всем жаром человека, искренне верящего в свою правоту и надеющегося убедить собеседников. Такое немного наивное чувство в современных реалиях. И когда наконец поток моих аргументов иссяк и в аудитории воцарилась тишина, мне даже показалось, что у меня получилось.

– Очень увлекательно излагаете, Шаттер, – похвалил историк, поднимаясь на ноги и возвращаясь на кафедру. – Кого-нибудь убедила эта история? Нет? Может быть, у кого-то есть вопросы? Тоже нет? Что, совсем ни у кого? Жа-а-аль… Увы, Шаттер, среди студентов этой академии нет ни одного в достаточной степени образованного, чтобы оценить весь сарказм собранных вами материалов и используемых сносок.

Я мрачно смотрела на историка, аудитория затаила дыхание, ожидая скорую расправу над не в меру борзой ведьмой.

– Но вам повезло, – продолжил старик, – здесь есть я, и я великолепно образован. Зачет, Шаттер. И чтобы я вас больше здесь не видел.

Решив, что терять мне по этому предмету больше нечего, я радостно подпрыгнула, а потом крепко обняла старика, звонко расцеловав в обе щеки. Тот от неожиданности крякнул, а аудитория отмерла и возмущенно зашепталась.

Ведьма убедила светлого мага! Не просто светлого мага, а уважаемого историка! Все рассчитывали на шоу по словесной порке наглой темной, а тут – зачет! Кошмар, куда катится Пресветлая академия?

По моему скромному мнению, Пресветлая академия с гиканьем и улюлюканьем по всем ухабам катилась в светлое будущее, но я воздержалась от дискурса и просто сбежала из аудитории под гомон в одно мгновение заговоривших студентов.

* * *

Не знаю, чем занимался Крейг весь день и весь вечер, но стоило только мне лечь, блаженно вытянуться на узкой студенческой кровати и окуклиться в одеялко, как в дверь в комнату заколотили.

– Это к тебе, – куда-то в подушку заявила Фредерика.

– Думаешь? – спросила я, давясь зевком.

Ответом стал какой-то подозрительный звук между «угу», «я сплю» и «да открой уже ему эту гребаную дверь», так что пришлось идти проверять гипотезу соседки.

К моему великому сожалению, Фредерика была права.

– Крейг, имей совесть, ночь на дворе, – зевнула я, зябко ежась от прохлады в коридоре.

– Шаттер, у нас дополнительные занятия.

– Давай с утра, а? – снова зевнула я.

– Нет, сейчас, – упрямился парень.

– И где ты был весь день?

– Занимался делами, – уклончиво ответил Крейг.

– Алекс! Ночь на дворе, ночь! Порядочные ведьмы знаешь что ночью делают?

– Детей едят? – не моргнув глазом предположил этот светлый гад.

– Спят! – рявкнула я, окончательно разозлившись на парня. – И шуточки свои расистские оставь при себе!

– Зато смотри, как ты взбодрилась, – оскалился он, а я тихонько застонала. Не был бы членом правящей династии – точно бы прикопала уже где-нибудь под кустом.

– Ладно, – сдалась я и закрыла дверь перед его носом. В конце концов, быстрее начнем, быстрее закончим.

Когда мы шли в лабораторию, я украдкой поглядывала на парня. Кажется, что-то произошло, потому что он стал мрачным и торопливым. Меж бровей залегла тревожная складка, взгляд сосредоточенный, злой.

– Что произошло? – спросила я его, тронув за рукав, едва мы остались в лаборатории вдвоем.

– Ничего, – ответил он, отводя взгляд.

– Алекс, – нахмурилась я.

– Это не… – парень замолк, и я подсказала:

– Это меня не касается?

Крейг вздохнул и посмотрел таким странным, нечитаемым взглядом, что мне стало за него очень неспокойно.

– Шаттер, пожалуйста, не приставай с расспросами. Я ценю твою наблюдательность и отзывчивость и понимаю, что ты не из праздного любопытства, но единственное, чем ты на самом деле можешь мне помочь, – это антидот. Пожалуйста, Эльза, не спрашивай ни о чем сейчас, а сделай мне отворот для отца.

– Хорошо. Проверим группу с высоким содержанием магии, – просто ответила я и принялась за работу.

В чем состояла работа? Нужно определить действующее вещество приворота и подобрать к нему антидот. В принципе, и все. И у меня было все для выполнения этой работы: оборудование, реагенты и раздражающе барабанящий пальцами по столу Крейг.

Проблема оказалась в том, что во всех баночках второй группы ни одна не прошла реакцию на наличие кубелики.

– Хм… – задумчиво уставилась я на ряд баночек.

– Что-то не так? – напряженно спросил Крейг.

– Пока нет. – Я покачала головой. – Еще есть группа для проверки.

Парень покосился на часы на стене. Шел третий час ночи.

– Завтра, – произнес он, но как-то неуверенно.

– Нет, давай сейчас. Потому что если и здесь пусто, то мне нужно будет подумать.

Крейг колебался. Ему явно не хотелось, чтобы я работала всю ночь, но внезапно возникшая неизвестная мне дополнительная мотивация заставляла сомневаться. Я не стала ждать ответа, тем более что от его решения здесь вообще ничего не зависело.

Моя ночь: хочу – сплю, хочу – провожу алхимические эксперименты.

Два часа спустя я, умывшись ледяной водой из-под крана, заходила из угла в угол лаборатории, перебирая бумаги с записями.

– Пусто? – как-то невесело усмехнулся парень.

– Да. И нет, – отрывисто ответила я.

– Пояснишь?

Я вздохнула, положила бумаги на стол и потерла виски.

– Есть слабые реакции, как будто использовались не ягодки, а, не знаю, цветки или листья. Короче, то, что связано с ингредиентами приворота напрямую, но не является его основой. Это очень и очень по-умному сделано, но я пока не вижу… не понимаю…

– Ясно, – кивнул парень.

– Мне нужна еще одна ночь. Или хотя бы день.

– Днем нельзя: занятия, – покачал головой Крейг. – Завтра продолжим.

– Хорошо, – вздохнула я и принялась убираться.

Парень помогал мне, и в четыре руки лаборатория через полчаса блестела первозданной чистотой. И несмотря на то что Крейг не упрекнул меня ни словом, ни взглядом, я почти физически чувствовала его разочарование.

– Алекс, – я накрыла его пальцы ладонью, – я подберу антидот.

Парень молча смотрел на наши руки, а затем приобнял меня и вздохнул в макушку. Я чувствовала тепло его тела, его усталость, его напряжение. Такой большой и такой мальчишка по сути, сейчас он оказался в очень непростой ситуации, когда глава рода фактически недееспособен, но это недоказуемо.

– В любом случае спасибо за попытки, – тихо произнес Крейг и, чмокнув меня в макушку, отстранился.

И я на миг замерла от удивления, потому что от этой мимолетной теплоты мое сердце внезапно пропустило удар.

* * *

Сирена побудки застала нас примерно на середине пути до общежития. Я