Дьявол в сердце - Катерина Пелевина

Мне кажется, это такой стыд, что мы делаем это в спальне моего отца… Некогда в доме, где занимались сексом наши родители. Господи… Но он не спрашивает и не сомневается. Просто продолжает трахать меня так, словно это наш последний раз… Вдалбливая в дверь с остервенением и заставляя скулить от острой томящей боли внизу живота… Которая с каждой новой секундой только нарастает. У него такой огромный член… Боже мой…

Порой кажется, что он меня просто порвёт… Я только и успеваю, что хныкать… Сосать его пальцы… Чувствовать их везде… Как и его поцелуи, от которых по всей спине, словно молнии стреляют.

Темп толчков чуть стихает, когда он начинает активнее трогать меня внизу… А я уже сжимаю его в себе… Внутри… Чувствую, как меня распирает, а потом друг резко наступает ощущение сладкой истомы… По бёдрам течёт… Он кончает мне на задницу… Господи… А просто расползаюсь по двери… фактически лежу стоя… Не знала, что так можно…

— Я чуть не обосрался… Не пугай меня так… — трётся лицом о затылок. Гладит грудь, сжимая её. — Чё он наговорил тебе? Чё сказал про меня? Насть… Что бы там не было, не верь… Это не мой ребёнок… Я клянусь тебе… — говорит он, окончательно выбивая весь кислород из моих лёгких…

Глава 22

Камиль Островский

Я, блин, как только увидел его тачку, отъезжающую от её дома, меня уже на месте тряхануло… Подумал… Они часа два с половиной вместе провели… В масштабах даже банального разговора это просто дохера и больше… Чё можно было делать вместе два часа… Да ещё и её эта ложь… Между нами… Точнее, не совсем ложь, а недоговорённости и недоверие. Меня при этом вообще начало на атомы рвать по вселенной. Вылетел из тачки и тут же попёр напролом до неё. Так и знал, что заднюю даст сразу, мол «привет, ты как здесь». Ага. Так и повёлся…

Едва глаза её увидел, уже ощутил неладное. Замялась, побледнела вся… Конечно, меня сразу же всего ощетинило. Взбесился…

Только, когда всунул член, понял, что она не готова даже была к сексу. Тяжело заходил… Она у меня узенькая. Да и не пахла она чужим запахом, а всё равно дурную башку уже несло куда-то от ревности… Как представил, что он её трогал… Так всё взрываться начало… И хотелось пометить территорию. Убедиться, что моя… Что любит до сих пор. Чувствует…

Но вот сейчас она оборачивается после сказанного мной, возвращая на место свои трусы, и так на меня смотрит, будто готова сжечь дотла прямо на месте со всеми моими предположениями.

— Что ты сказал? Какой ребёнок?!

Бля… Он не говорил ей ни черта? О чём они тогда столько пиздели? Но с другой стороны… Проще самому сказать… Чем дождаться, когда это сделает он. Но этот голос… В нём и боль, и отчуждение, и страх… И ненависть…

— Оденься… Мы поговорим… Я думал, что он что-то тебе наговорил… Кароч, Насть…

Она психует, собирая с пола вещи и нацепляя их на себя, и психованно выходит из комнаты, а я иду за ней, застёгивая джинсы на ходу.

— Стой… Давай нормально… — дёргаю за тонкое запястье.

— Нормально?! Нормально?! Ты это называешь «нормально»???? У тебя что… У тебя ребёнок есть?!

— Нет… Блин… Нет, послушай… Сядь, — тяну за руку на маленькое кресло, а сам съезжаю перед ней на колени. Хватаю обе ладони. — Посмотри на меня… Я честно тебе говорил… Я никогда и ни с кем без резинки… Только с тобой… Просто когда моя знакомая коллега… Кира… Когда она услышала, что уезжаю, она взбесилась. Грозилась рассказать твоему Гордею обо всех моих сексуальных отношениях. А ко мне однажды приходила девушка… С положительным тестом… Хотела свалить на меня, но она вообще замужем была… И Кира это видела…

— Что? Ты что… Ещё и с замужними спал?! — возмущается она от услышанного.

— Блин… Я не знал… Потом уже паспорта смотрел… Я не проверял просто… Она нихрена не сказала…

— А вдруг это твой ребёнок, Камиль?! — спрашивает она испуганно. Вся дрожит, пока держу её. Самого всего колотит… От напряжения… Хотя я уверен, что не мой он… Но как сейчас доказать? Никак…

— Он не может быть моим…

— Почему? Из-за презерватива?! Так люди и в них беременеют, прикинь! Ты не знал?!

— Ну… Знал… Теоретически… Но мне не могло так повезти… Насть… Родная, — ловлю её взбешенный и в то же время напуганный взгляд. — Просто поверь мне… Я тебя люблю… И всё это в прошлом…

— А почему вообще Кире есть такое дело до этого? Не понимаю…

— Потому что… Она не хочет терять деньги и… Мы порой с ней… Тоже…

— О, Господи… Господи! Камиль, отойди от меня лучше! — толкает она меня в грудак и нервно встаёт с кресла…

— Насть… Ну, правда… Пожалуйста…

— Что?! Что, пожалуйста?! Ты трахал всё, что движется, Камиль! Сколько их у тебя было?! Миллионы? Сколько таких детей потом вылезет?! — орёт она на весь дом, и я понимаю её негодование… Если бы она от другого залетела, я бы вообще умер.

— Блин… Насть… Ни одного, обещаю…

— Ты не можешь этого обещать! А я и слышать тебя не хочу! — дёргается она и идёт к лестнице.

— Куда ты? — иду за ней следом, надеясь, что на этот раз нам удастся как-то сгладить это. Опять ругаться я не хочу. Я не вывожу уже.

— Никуда… Мне надо подумать. А тебе надо оставить меня в покое. Пока я не прибила тебя, Островский! — рявкает она грозно и поднимается наверх, а я в бешенстве сейчас… Почему я должен оправдываться за то, что было до отношений? Вообще должен, наверное… Но, сука… Я даже вспоминать тот период не хочу…

— Настя… Я серьёзно… Я тебя люблю! — кричу вдогонку, но она не отвечает… Психованно выдохнув всю скопившуюся злость, спускаюсь вниз и иду к дивану, плюхаясь на него… Глаза болят. И всё остальное тоже... Жопа затекла постоянно ездить туда-сюда.

Ненавижу Киру. Вот просто потомственная сука…

Но апогей моей злости и ненависти происходит тогда, когда я смотрю на журнальный столик и вижу там бархатную коробку с кольцом… Тогда всё внутри меня превращается в огненный шар. С-с-сука… Беру его в руки и захлопываю. На эмоциях топаю к ней, прекрасно понимая, что сейчас вообще всё испорчу. А остановиться не могу. Самого уже там мощно трясёт, что, кажется, готов разнести тут всё к херам.

— Это чё? — толкаю дверь в её комнату и