Хозяйка класса Люкс - Ямиля Нарт

Лириан кивнул, его лицо было мрачным.

Аррион закончил сборы и щелкнул пальцами. На его рабочем столе лежал небольшой, тщательно упакованный сверток.

Я сжала в руке ключ. Он был все таким же холодным, и я вставила его в замок, мысленно молясь всем богам, знакомым и незнакомым, чтобы Дом нашел в себе силы нас принять.

Дверь открылась с трудом, с глухим, скрежещущим звуком, которого раньше не было. Я почувствовала это физически, словно я сама толкаю тяжелую каменную глыбу. Энергия Дома на прыжки закончилась. Если бы мы промедлили еще несколько часов, обратной дороги могло бы и не быть.

Мы шагнули внутрь. Холл встретил нас ледяным, неподвижным мраком. Люстра не горела. Фонтаны молчали. Воздух был спертым и мертвым. В углу, на своем сундуке, сидел Грум-Гр. Он не побежал нам навстречу, а лишь медленно поднял голову, и в его глазах читалась такая глубокая скорбь, что у меня сжалось сердце.

Аррион, переступив порог, замер на секунду. Его насмешливые нотки куда-то испарились. Он окинул взглядом сияющий когда-то холл, теперь погруженный в полумрак, и на его лице мелькнуло что-то, похожее на уважение.

— Интересно, — произнес он, и его голос гулко разнесся в звенящей тишине. — Сущность еще жива, но пульс слабый. Сразу к делу. Где механизм?

Я молча повела его в подвал. Лириан бесшумно последовал за нами по пятам.

Сердечный Механизм почти не гудел. Только та самая треснувшая труба издавала тихое, похожее на стон шипение, и черная субстанция сочилась из нее чуть заметнее.

Аррион свистнул, оценивая масштабы работы.

— Да, вы явно превзошли его возможности, даже удивительно, что Дом до сих пор жив. Ладно. Работа не терпит отлагательств.

Он поставил свой кейс на пол, щелкнул замками, и тот сам развернулся, превратившись в портативную мастерскую с множеством полочек и держателей. Он достал странные инструменты, похожие на пинцеты и отвертки, но сделанные из сияющего металла и мерцающего кристалла.

— Но, прежде чем я начну ремонт, — он выпрямился и посмотрел на меня, — нам нужно уладить формальности. Дом должен принять меня.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Сейчас все должно было стать окончательно реальным.

— Хорошо, — кивнула я. — Но сначала я должна спросить. Дом — не бездушный артефакт. Он живой. И я не вправе решать это без него.

Аррион скрестил руки на груди, его бровь поползла вверх с выражением скепсиса.

— Вы собираетесь советоваться со зданием?

— Именно так, — парировала я и, не удостоив его дальнейшими объяснениями, повернулась и приложила ладони к прохладной каменной стене подвала. Я закрыла глаза, отсекая навязчивый взгляд дракона и тревожное присутствие Лириана, и погрузилась в ту тихую, едва уловимую связь, что тянулась между мной и Домом.

Дом, ты слышишь меня? — мысленно обратилась я, вкладывая в этот безмолвный зов всю свою тревогу и надежду. Нашему Сердцу грозит гибель. Есть лишь один, кто может его починить. Но цена его помощи… Он хочет стать совладельцем. Равноправным Хранителем.

Я мысленно нарисовала ему образ Арриона, дополнив его ощущением мощи, холодного расчета и той хищной ухмылки, что так раздражала меня.

Я не могу принять это решение за тебя. Скажи мне… возможно ли это вообще? Сможешь ли ты принять другого Хозяина? Не против ли ты?

Воздух в подвале замер. Даже слабый гул механизма на секунду стих. Затем я почувствовала это — не звук, а волну ощущений, хлынувших в ответ. Сначала — вспышку панического страха, острую, как укол. Картину железной хватки, сковывающей волю, образ темницы. Это был ужас перед потерей себя, перед возвратом в то состояние бесчувственного инструмента, каким он, возможно, был до обретения Хранителей.

Но следом, поверх этого страха, пришло нечто иное. Тяжелое, неумолимое понимание. Образ гаснущего света, трескающихся стен, безмолвных, поникших фей. Это был образ смерти. Дом видел пропасть и понимал — отступить некуда.

И наконец, третья волна. Сложная, смешанная. Любопытство. Да, самое настоящее любопытство. Дом чувствовал в драконе родственную душу. Это было согласие на рискованный эксперимент.

Затем, прямо перед нами, из грубой поверхности стены начал проступать свет. Свет складывался в знакомые строки — те самые, что я когда-то читала в Договоре. Но теперь они были другими. В них появились новые пункты, вплетенные в древний текст.

Я медленно прочла их вслух, чувствуя, как каждый слог отзывается эхом в моей душе:

—...И да будет так, что в час великой нужды и по взаимному согласию Действующего Хранителя и Сущности Дома, Дом вправе призвать к со-Хранительству иную Душу, чьи умения и силы способны отвратить гибель Сущности. Со-Хранитель обретает равные права и обязанности с Действующим Хранителем, и Слово их, произнесенное в единстве, становится Законом для Дома. Разногласие же между Хранителями да будет разрешено самой Сущностью Дома, и воля ее в сем споре станет решающей...

Я повернулась.

— Ты слышал? Дом согласен. Но его слово в наших спорах будет решающим.

Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.

— Лучше, чем я ожидал. Принимаю. Что дальше?

— Дальше — твое согласие.

Аррион подошел к стене, где мерцал текст, выпрямился во весь свой рост, и его фигура заполнила собой все пространство подвала. В синих глазах впервые на моей памяти вспыхнули вертикальные зрачки, присущие его расе.

— Сущность, известная как постоялый двор «Междумирье», — его голос прозвучал низко и властно, но без явного высокомерия. — Я, Аррион, высший дракон Аэтериса, наследник Каэля анСара, услышал твой зов и твое условие. Я согласен принять бремя со-Хранительства. Я обязуюсь вложить свои знания и силу в твое восстановление и процветание. Да будет между нами Договор.

Мерцающий текст на стене вспыхнул ярко-золотым светом, ослепительным в полумраке подвала. На секунду он застыл, а затем будто впитался обратно в камень, оставив после себя лишь легкое свечение.

Аррион медленно выдохнул и повернулся ко мне, снова став тем насмешливым существом, каким я его знала.

— Ну, вот и познакомились официально. Теперь я могу приступать к ремонту моего нового имущества.

Аррион, не теряя ни секунды, подошел к механизму. Он обошел его кругом, потом снял с пояса странный прибор, похожий на компас с тремя стрелками, и провел им вдоль треснувшей трубы. Стрелки задергались в конвульсиях.

— Так… — прошептал он. — Интересно. Очень интересно.

Он работал молча, сосредоточенно, его длинные пальцы ловко орудовали инструментами, снимая показания, простукивая металл, проверяя соединения. Мы с Лирианом стояли рядом, не в силах помочь, затаив дыхание. Прошло, наверное, минут двадцать, прежде чем он выпрямился и