Это мы не проходили - Мугуа Хуан

В тот момент, когда Сюй Шэн протянул телефон, он проявил свои удивительные прыжковые способности — отскочил на два шага назад, прямо к двери.

В спальне после выключения света воцарилась мёртвая тишина.

Сюй Шэн из-за темноты плохо видел, отступая, опрокинул что-то ногой. Он мог разглядеть только меняющееся выражение лица Шао Чжаня в бледном свете телефона.

Шао Чжань быстро всё прочитал и примерно понял, что за событие произошло. Обычно он не следил за такими мероприятиями, поэтому пришлось потратить немного времени, чтобы вникнуть в общую схему голосования.

Когда он оторвался от «литературного шедевра» Сюй Шэна, рухнул не только образ — перед ним словно рушился целый мир, и в этом крушении навязчиво повторялась фраза «чарующие, словно персиковые цветы, очи», написанная отвратительным слогом.

— Я должен объяснить, — сказал Сюй Шэн. — Я забыл, что это твой аккаунт. — А вот почему он зашёл на форум, чтобы написать себе такое, он решил не объяснять. Слишком стыдно.

— А себя ты не забыл?

— …

— Слог может быть ещё хуже?

— …

С каждым словом Шао Чжань делал шаг вперёд и наконец остановился прямо перед ним.

Сюй Шэн прижался спиной к двери, а перед ним стоял Шао Чжань, от которого веяло ледяной атмосферой. Шао Чжань приблизился к нему и, кажется, усмехнулся: — На сочинении по русскому я не видел, чтобы ты писал так много.

Сюй Шэн и правда подумал, что Шао Чжань сейчас изобьёт его, невзирая на то, кто в чьём теле. Но в следующую секунду он услышал звук открывающегося замка. Шао Чжань открыл дверь, прочитав его мысли: — Если бы избиение помогло, тебя бы уже здесь не было. И кстати, слово «затмевает» пишется через «е», а не через «е» дважды.

— Я могу идти?

Бить бесполезно, стоять здесь и упёршись тоже бесполезно.

Шао Чжань разжал руку, подавил все эмоции и сказал: — Если завтра не решишь проблему — сам и уйди из жизни.

Сюй Шэн вырвался из лап смерти Шао Чжаня и смог кое-как протянуть ещё немного. Вернувшись, он не спал всю ночь — как артист перед кризисом пиара.

Сюй Шэн думал, что доживёт хотя бы до утренней самоподготовки. Но не дождался — представители «класса поедателей сплетен» из седьмой группы, Хоу Цзюнь и Тань Кай, специально пришли в общежитие с утра пораньше.

Прошедшая ночь была бессонной для всех, кто участвовал в голосовании в Линьцзянской шестой школе.

Хоу Цзюнь и Тань Кай тем более не могли уснуть!

Перед походом Тань Кай встретился с Хоу Цзюнем: «Брат Обезьян, что же я наделал! Я же говорил Чжань-гэ, что проголосую за него. Неудивительно, что каждый раз, когда я это говорил, у Чжань-гэ на лице появлялось что-то необычное… Теперь я понимаю, это было не просто так!»

Хоу Цзюнь был в шоке: «Нифига себе! Неужели были намёки?»

Тань Кай сказал: «Этот взгляд словно говорил: “Почему ты не голосуешь за Сюй Шэна?” Да, чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что так оно и было».

Болтая, они спустились по лестнице в полном трансе.

Они встали рано, в общежитии ещё почти никого не было.

Тань Кай собрался с духом и постучал в дверь два раза. Из-за двери раздался незнакомый и в то же время знакомый голос: — Секунду.

Незнакомый — потому что это явно был не голос учёного бога.

Знакомый — потому что хотя это и был не голос учёного бога, где-то они его точно слышали. Очень знакомый.

Хоу Цзюнь усомнился: — Может, мы не в ту дверь постучали?

Тань Кай был уверен: — Не может быть! Чжань-гэ живёт именно здесь!

Едва Тань Кай закончил фразу, дверь открылась.

Было ещё слишком рано. Шао Чжань подумал, что стучать мог только Сюй Шэн. К тому же, привыкнув жить в этой комнате, многие действия стали рефлекторными. Конечно, обычно он не был таким неосторожным. Но главное — из-за того самого поста Сюй Шэна он тоже почти не спал всю ночь. В итоге он только натянул одежду, волосы были всклокочены, и наткнулся на два остолбеневших взгляда.

Шао Чжань: «…»

Тань Кай: «…»

Хоу Цзюнь: «…»

Если до прихода Тань Кай и Хоу Цзюнь ещё просто подозревали, то теперь их мировоззрение рухнуло окончательно: какого чёрта дверь открыл Сюй Шэн?

Глава 21

Глава 21

Трое стояли лицом к лицу, и никто не решался заговорить.

Шао Чжань в таком виде явно только что встал с кровати: прищуренные глаза, одна рука на затылке, другая на дверной ручке. Погода стояла душная, но в его взгляде будто мела метель — от одного взгляда пробирало холодом.

Только в этом холоде появилось что-то ещё.

Например… редкая для него толика растерянности и беспомощности.

Молчание продолжалось в странной атмосфере.

Шао Чжань почти мог прочитать по лицам этих двоих. На лице Тань Кая было написано: «Что у брата Чжаня с хулиганом? Вчерашнее — это правда? Они… они что, уже живут вместе?»

У Хоу Цзюня было проще — он открыл рот, будто говоря: «Вот это да. Железобетонное доказательство».

Потом Тань Кай и Хоу Цзюнь переглянулись и безмолвно закричали в душе: «Чжань безупречно Шэн — это правда!»

Шао Чжань и Сюй Шэн после прокола не следили за ходом голосования, поэтому они не знали, что все ученики Линьцзян №6, объединив усилия своих мозгов, уже придумали для бога учёбы и хулигана название их пары.

— Чжань безупречно Шэн (湛无不盛).

Это название — звучало престижно, величественно, и красиво, и приятно на слух.

Раньше ходило много слухов о боге учёбы и хулигане. Начиная с инцидента с леденцом, поговаривали об их вражде. Теперь, оглядываясь назад, каждая мелочь — это «конфетка» (подтверждение их отношений).

Такая комбинация — хулиган и отличник — чем больше думаешь, тем сильнее «въезжаешь».

Все дружно подняли знамя «Чжань безупречно Шэн».

Шао Чжань ничего этого не знал. Он думал только о проблеме, стоящей перед ним: что сказать? Сказать, что они с Сюй Шэном поменялись комнатами? Чем больше человек паникует, тем больше ошибок он совершает. В голове у Шао Чжаня была каша.

Спустя мгновение он опустил руку, успокоился и нашёл более-менее логичное объяснение своему присутствию в этой комнате.

— Ему нужно было выйти, — Шао Чжань посторонился, показывая, что в комнате действительно