Останься со мной - Инна Разина

— По какому праву ты задаешь этот вопрос? — уточняю, не скрывая раздражения. И слышу неожиданное:

— Это и мой ребенок.

Да что за чертово раздвоение личности?! Всего несколько дней назад облил меня презрением и заявил, что ему нужны доказательства. Что случилось сейчас? Прозрел? Только поздно.

— Я же сказала, что соврала. Он не твой, — пытаюсь придать голосу уверенность.

— Не надо… — морщится Игнат, продолжая слишком настойчиво меня изучать. Словно ищет во мне что-то. Но у меня для него больше ничего нет.

— Послушай, — отвожу глаза в сторону. Мне неприятно на него смотреть, а его взгляд напрягает. — Я не понимаю, что происходит. Ты сам мне в лицо заявил, что отцовство еще надо проверять. Так вот, я проверять ничего не собираюсь. Как и доказывать тебе что-то. И ничего у тебя не прошу. Можешь быть спокоен, я больше тебя не потревожу. Женись, делай себе правильных наследников. Живи, как хочешь. Меня это не касается. А тебя с этих пор не касается моя жизнь. И все, что я с ней делаю. Это понятно?

— Понятно, — отзывается Игнат, больше никак не реагируя на мою тираду. Ну может, только чуть сильнее хмурится, и желваки на щеках дергаются. А следующий вопрос показывает, что ничего он не понял: — Как ты себя чувствуешь? Я бы хотел, чтобы ты наблюдалась в хорошей клинике. Я скину тебе адрес.

— Ты можешь хотеть чего угодно, — чеканю зло, чувствуя, что начинаю закипать. — Только я удовлетворять твои хотелки не собираюсь. И на вопросы отвечать тоже. А вообще, врач сказал, что мне нужна спокойная обстановка. Пожалуйста, оставь меня в покое. И да, заявление мое подпиши. В офис я не вернусь.

Все, хватит, я достаточно потратила на него времени. И очень надеюсь, донесла до него свою мысль. Разворачиваюсь и ухожу.

Глава 36. Игнат

К тому времени, как приезжаю в женскую клинику, накручиваю себя так, что не могу спокойно ждать в коридоре и как полный неадекват врываюсь прямо в кабинет.

Самое удивительное, еще недавно я даже не думал о нашем с Юлей ребенке. А сейчас готов воевать за него. Охренеть, как меня так быстро переклинило?

Нервно шарю взглядом по мирно беседующей с врачом колючке. Она не была бы так спокойна, если бы избавилась от ребенка.

Но мне нужно знать точно. Поэтому торчу в коридоре. Когда Юля выходит из кабинета и замечает меня, невольно морщится, словно я какое-то надоедливое насекомое.

Впрочем, сам виноват. Сделал все, чтобы на меня так смотрели. Ну и предсказуемо на контакт колючка не идет. На вопросы не отвечает, язвит и обливает меня презрением. А под конец просит держаться от нее подальше.

Отпускаю ее. Сейчас все равно от нее ничего не добьюсь. А когда она скрывается за поворотом, набираю охрану, приказываю, чтобы вели ее дальше.

Сам отправляюсь к начальству этой клиники. К врачу Юли даже не суюсь, эта принципиальная дама уже дала понять, что разговаривать со мной не станет. Гораздо проще зайти сверху.

Разговор с главврачом получается плодотворным с нужными мне последствиями. За обещание щедрой спонсорской помощи получаю доступ к электронной карте Юли. Причем, врач лично комментирует мне все непонятные моменты.

Пока ничего критичного в состоянии колючки нет, но наблюдаются не совсем хорошие звоночки. Сегодняшняя ее проблема к счастью оказалась не фатальной.

Но Юля не соврала, ей предписан покой и полное отсутствие стрессов. А еще витамины, прогулки на свежем воздухе и регулярное наблюдение.

Забираю копии анализов и выписок, хочу показать знакомому врачу в клинике, которую посещаю сам. Гинекологическое отделение там тоже есть.

А дальше прошу у главврача еще одну услугу. Чтобы Юле позвонили и сообщили, что ее доктор уходит в отпуск. И продиктовали телефон якобы другого филиала. А на самом деле той клиники, которую назову я.

За возможность обновить дорогое оборудование мой собеседник готов потерять одну клиентку. Хотя и уверяет, что у них тоже очень компетентные специалисты.

Возвращаясь в офис, думаю о том, что опять нарушаю все границы. Но по-другому я просто не умею. Хотя с колючкой уже готов учиться искать компромиссы, если она конечно мне такую возможность даст. Но только не на здоровье ее и нашего сына.

На работе звоню заму и приказываю подписать заявление Юли. Дать ей полный расчет и все положенные выплаты.

Ей сейчас не стоит нервничать. И тем более возвращаться в офис. А с работой что-нибудь придумаю. Она наверняка ищет новую, спокойную, и лучше всего из дома.

Вот в этом я и помогу. Только надо продумать, как сделать так, чтобы колючка не связала эту помощь со мной. У меня уже есть задумка.

В ближайшие дни проворачиваю свой план и получаю нужный результат. А вот с клиникой выходит облом. Хотя главврач докладывает, что его секретарь сообщила Юле все, как я просил.

Но в мою клинику она так и не пришла. В один из вечеров получаю от нее звонок. Отвечаю сразу, удивляясь, как накрывает беспокойством. По своей воле колючка мне не позвонит.

Успокаиваюсь, когда слышу злой, язвительный голос:

— Ты вообще соображаешь, что творишь? Совсем двинулся от вседозволенности? Бабки глаза застили?

— Ты о чем? — вздыхаю я.

— Думаешь, я куплюсь на такую дешевку? Не пробью клинку, телефон которой мне так удачно подсунули? Между прочим ты там числишься в спонсорах. А сегодня я поговорила с моим врачом. Она очень удивилась, узнав, что оказывается в отпуске. В общем так, мне мой врач нравится, я буду наблюдаться у нее. А ты иди лесом, Красильников.

Невольно улыбаюсь. Разгадала мой маневр, умная женщина. Умная, красивая, сильная, гордая. Жаль только, не моя. И я, идиот, сам это сокровище упустил.

Причем так «удачно» сжег все мосты, что назад не откатить. Вот и остается… идти лесом. Но я никогда не хожу туда, куда меня посылают. А на сто отказов всегда найду сто первый вариант, который сработает.

— Послушай, — в голосе Юли досада. — У меня нет желания играть в твои дурацкие игры. А главное, я не понимаю, какой смысл? Что тебе от меня нужно?

И что мне говорить? Ты и ребенок? После моих тупых заявлений на благотворительном вечере, это прозвучит настоящим издевательством.

— Ты все равно не поверишь, — отзываюсь я.

— В конце конов, это неприлично, — не попадается на удочку колючка. — У тебя есть невеста, скоро будет свадьба. Сколько тебе твердить, что я не собираюсь становиться второй?

— Нет