Мой командор - Татьяна Гончарова

А дальше… начинается мой персональный ад. Потому что я чётко соблюдаю все инструкции Кристиана. Ровно в той последовательности, как он говорит.

Это даёт очень быстрые плоды. Его ожог светлеет, кожа разглаживается, регенерация идёт ускоренным темпом.

Знаю ведь, какова расплата за такую скорость. Однажды в детстве пережила…

Мои руки дрожат. Боюсь даже представить, какую чудовищную боль Кристан при этом испытывает. Да и вижу вижу, как подрагивают от колоссального напряжения его развитые мускулы. Слышу, каким глухим становится его голос, когда он отдаёт всё новые и новые команды.

Я делаю, стиснув зубы и едва удерживаю слёзы.

Вот почему не к врачу? Почему не обезболить? Герой, чтоб его.

— Притомози, Мила, — вдруг глухо говорит он, когда я уже заканчиваю наносить густым слоем белую пену.

Только вот останавливаться нельзя. Понимаю, почему так сказал — видимо совсем его накрыло.

И ещё лучше я понимаю, что жалеть нельзя. Только не сейчас.

Недрогнувшей рукой я доливаю пену до конца — обмирая внутри от того, как он шипит и опускает голову ещё ниже.

Есть! Ставлю пустой баллончик на стол.

Кристан прерывисто дышит, стиснув зубы. У меня сердце просто разрывается, глядя на него.

Протягиваю руку, глажу его по волосам. Он перехватывает меня за запястье, грабастает меня, затаскивая к себе на колени, обнимает крепко и замирает так, уткнувшись в мои волосы.

Дышит тяжело, с надрывом, держит меня в руках.

— Почему нельзя к врачу, Кристан?.. — тихо-тихо прошу я.

— Нельзя, Мила, — с паузами, едва слышно, сквозь зубы, отвечает он. — Я столкнулся… с людьми… генерала Паргаза. То, что в спину. Оно сейчас используется для…

Кристан глубоко вдыхает воздух в моих волосах, обнимает меня крепче и замирает так молча.

Только спустя минуту он переводит дыхание, расслабляя скованные перенапряжением мускулы. Кажется, его отпускает…

Да, похоже, боль уходит.

Кристан ласкающим жестом поднимает моё лицо, заглядывает в глаза.

Его взгляд тёмный, мрачный, пугающей своей непроглядной бездной в глубине.

— Мила, сотри пену и нанеси анальгетик. Я очень благодарен тебе.

Прерывисто киваю, встаю, опираясь на его руку. Беру специальные тканевые салфетки и осторожно начинаю убирать пену.

Ого… Ни следа ожога! Гладкая плотная кожа.

— Трогаю тебя, теперь не больно? — тихо спрашиваю я.

— Ускоренная регенерация завершена, Мила, — так же тихо отвечает он. — Больше боли не будет. Можешь не осторожничать. Ты главное сделала. Спасибо. Самому себе сделать обработку мне было бы намного труднее.

— Пожалуйста, Кристан, — я облегчённо перевожу дыхание, — пожалуйста.

Но всё равно я стираю остатки пены как можно аккуратнее. Хотя вижу, что он уже спокойно сидит.

Да и то, как сейчас выглядит его спина, мне даже нравится. Кожа плотная, ровная, такого же цвета, как и руки. Если бы я сама бы не видела своими глазами, не поверила бы, что здесь был уродливый ожог.

Покрываю напоследок антисептиком и анальгетиком.

— Я закончила, что-то ещё могу для тебя сделать?

— Со спиной ничего, я как новенький, — усмехается он. — Но кое-что ты совершенно определённо можешь для меня сделать.

Поворачивается ко мне на стуле, притягивает меня к себе так, что я стою между его расставленных ног. Смотрит на меня снизу вверх.

В его глазах столько всего смешалось, что я не могу даже вычленить хоть какую-то эмоцию.

Смотрим друг на друга. А у меня в голове звучит его незаконченная фраза “то, чем стреляли в мою спину, сейчас используют для…”

Мне страшно задавать ему вопрос. Ведь я уже знаю ответ. Должна спросить, но боюсь услышать — слишком сильно ответ расчертит всё на “до” и “после”.

— Для чего используют эту плазму, Кристан? — всё же спрашиваю я.

Он усмехается горькой и одновременно зловещей усмешкой.

— Для таких как ты… — легчайшее прикосновение его пальцев к моей щеке, — и таких как я.

Я ахаю, холодея, и он накрывает ладонью мой затылок, бескомпромиссным жестом тянет к себе. Обнимает, вдавливает в себя. Целует властно, даже грубо, сминает жёсткими губами мои губы. Вторгается безжалостным языком глубоко внутрь.

Его жгучие губы спускаются на мою шею, ловкие сильные пальцы сдирают с меня одежду. Даже если бы я и хотела сопротивляться, расспросить его обо всём…

Сейчас всё, совсем всё — сдаюсь в его власть, разрешая давно сдерживаемому вожделению охватить себя целиком.

Подставляю оголённую им грудь под его обжигающий рот.

Прижимаясь к нему ближе, я всё же прошу его:

— Расскажешь… потом?

Кристан сжимает нетерпеливыми руками мои ягодицы, прикусывает один мой сосок и тут же сминает губами другой. Хрипло отвечает, осыпая мою грудь несдержанными поцелуями:

— Расскажу. Потом. Сейчас хватит разговоров, лечений, и прочего, Мила. Ты нужна мне. Сейчас.

Глава 36. Везунчик

Я так и стою между широко расставленных ног Кристана, когда он, оставаясь сидеть на стуле, сминает нетерпеливыми пальцами мои бёдра, ягодицы, талию, жадно, быстро целует мою грудь, шею, живот, снова грудь.

— Кристан… — резко вздыхаю я, когда он стремительно стягивает с меня форму.

Из его горла — только хриплое рычание. И движения — ещё более резкими.

Сдёргивает всё с меня до колен. Замирает, окидывая меня всю горящим взглядом.

Ах! Порывисто разворачивает к себе спиной. Опускает к себе на колени, я выгибаюсь, откидывая голову на его плечо, постанывая от движения его ладоней по груди и животу, по бёдрам, снова к груди.

Кристан нетерпеливо сминает мою грудь, одну руку — между моих ног, там, где уже всё давно мокро, ждёт, желает его.

Коротко ласкает между нижних губ, хватает за талию обеими руками и приподнимает меня. Растегивается ниже пояса и направляет внутрь меня крупный каменный член.

— Кристан! — вскрикиваю от резкого вторжения.

— Больно?

— Нееееет… ммм.. Ох… — только и могу стонать от того, как он фиксирует руками мои бёдра и прямо так, на стуле, начинает вколачиваться в меня.

Глубоко, быстро, жёстко.

— Не пугайся. Больно не будет. Со мной — никогда, моя Мила. Никогда.

Он вдруг опускает меня, вторгаясь на всю длину. Замирает. Обхватывает обеими руками.

Прижимает меня к себе, ведёт ладонями по животу, груди, ключицам. От плеч — к локтям. И ниже по рукам. Сжимает мои запястья и тянет, вынуждая меня опереться ладонями на мои колени.

Гладит спину и давит между лопатками, вынуждая наклониться от него