Без обязательств - Лина Коваль

— Владимир Рудольфович? — отвечаю. — Добрый вечер… Тоже хотела вам набрать, но сначала хотела дождаться…

— Софья! Вы меня расстроили! — говорит он так глухо, что мое тело вибрирует.

Если бы можно было провалиться под землю, я бы обязательно сейчас это сделала.

— Расстроили? Мы? — прочищаю горло.

— Что у вас происходит? Ты уехала в родной город, мой сын, оказывается, заливает горе алкоголем.

— Мы ведь все решили…

— Ты хотела сказать, ты все решила!

— Почему я?

— Потому что уехать — было твоим решением, а Натан пошел у тебя на поводу и согласился. От этого и страдает. Ты всегда казалась мне доброй девушкой и очень умной. Не понимаю, за что ты его наказываешь.

— Я его наказываю? — переспрашиваю возмущенно. — То есть, по-вашему, это я заставляю его употреблять?

— Нет, до вашего брака, конечно, бывало, замечал… Но, чтобы так… Не выйти на работу, о которой мечтал, да еще и второй день. Натан определенно сильно переживает. С мужчинами такое бывает.

Да черт возьми!

При чем здесь я?

— Вы прекрасно знаете, что он и раньше пил! — просто умираю от несправедливости и ловлю слезы на скулах кончиками пальцев. Дрожащим голосом продолжаю: — Если честно, не понимаю, почему в этом виновата я? Я тоже не мечтала о муже-алкоголике и ни в чем перед вами не виновата.

От злости сжимаю руль.

— В общем, я, наверное, что-то лишнее сказал. — его голос смягчается, но он все еще мучительно для меня резок и даже оскорбителен. — Вы меня оба расстроили. Я так гордился им. И тобой, Софья. Твоей в хорошем смысле упертостью и талантом, про Натана уже молчу… Такие организаторские способности пропадают. В общем, ладно… — заканчивается почти полушепотом. — Давай, Софья. Пока.

От обиды желудок стягивается в узел, но я держусь. Просто день сегодня сложный. Сначала меня решила пристыдить Юля, потом я имела честь поговорить с высокомерной Алианой. Владимир Рудольфович стал последней каплей.

Сегодня я устала быть сильной.

Рука сама тянется к телефону, отброшенному со злости на сидение рядом.

Я хаотично веду пальцем по экрану, пока не вижу знакомое имя.

Это, наверное, глупо… Но…

— Костя, привет. — вытираю слезы.

Низкий тембр звучит удивленно и как-то странно.

Будто это и не Громов вовсе.

— Привет, секунду…

Сквозь множество голосов, преимущественно мужских, он перед кем-то извиняется и оказывается среди шума автомобилей. Это ощущение, что со всех сторон, куда бы Костя ни вышел, его окружает жизнь — ранит.

Потому что мое одиночество сегодня как никогда отчетливо.

И именно поэтому я звоню ему сама.

Первой. И… впервые.

— Что-то случилось?

— Нет, — через силу улыбаюсь. — Я бы хотела встретиться.

— Сейчас?

— Да, сейчас. Это проблема?

— Если только для тебя, потому что последние два часа я провел в баре.

— Ты пил?

— Виноват, док. — отвечает он, но больше с иронией.

Мысли хаотично выстраиваются в ряд, а моя искренняя потребность в ком-то близком быстро перевешивает любой страх.

Костя — это ведь про безопасность и надежность. Он сильный, но никогда не использовал эту силу против меня, хотя моментов, чтобы ее продемонстрировать, было больше сотни.

— Думаю, это не проблема. — решаюсь.

— Уверена?

— Да. Встретимся через час…

Глава 31. Софья

«Встретимся через час» — сказала я, но сорок пять минут уходит только на то, чтобы проконтролировать бабушку и ее помощницу.

Все-таки правильно говорят: старики — те же дети.

Никогда бы не подумала, что я буду вести таблетки своей Жанны под счет. Не знаю уж, намеренно ли она пропускает часы приема или проблемы с памятью — побочное действие серьезных препаратов? В любом случае назначения врача нарушались бы гораздо чаще, не веди я свою печальную «канцелярию».

На то, чтобы поужинать, переодеться и хоть как-то привести себя в порядок, времени не остается, поэтому поскорее выбегаю из дома и, ужасно нервничая по поводу своей непунктуальности, подъезжаю к «Гранд-Отелю».

Правда, делаю это зря, потому что Громов стоит на парковке и, дождавшись, когда я окончательно припаркуюсь, задним ходом, открывает дверь.

Обручальное кольцо соскальзывает с моего пальца и остается на резиновом коврике.

— Привет, — вытягивает меня с водительского кресла, не спуская взгляда с лица.

— Привет, — я смешанно улыбаюсь и испытываю особенное удовольствие от того, что он снова без своих доспехов из делового костюма и серьезного вида.

На Косте джинсы, черный свитер и теплый, приталенный пиджак.

Костя выглядит, как всегда — уверенно и безопасно, а вот пахнет очень непривычно. Табаком, как мой отец, и крепким алкоголем, как Натан. Сочетание извращенно странное, но отчего-то именно сегодня — холодным, осенним вечером после долгого, разрушительного дня — не отталкивает, а притягивает.

Манит.

И… пьянит.

Ведь на красивом, мужественном лице нет ни капли агрессии.

Я инстинктивно тянусь, слишком поздно понимая, что за поцелуем, и тут же резко отдаляясь. Ведь мы посреди оживленной улицы.

Он понимающе улыбается и приобнимает меня за плечи. Полагаю, со стороны это похоже на встречу старых друзей или двух близких людей, но подумать об этом дольше нет времени.

Забрав сумку, я подстраиваюсь под широкий громовский шаг и вежливо улыбаюсь, когда Костя открывает передо мной дверь, чтобы пропустить вперед.

У стойки администратора, с которым он негромко общается, испытываю адовую неловкость, ведь я впервые не прошу «свой» номер.

— Пойдем? — протягивает ладонь.

— Да… — киваю, обнимая мужские пальцы.

Двери лифта закрываются, наконец-то оставляя нас наедине, и действуют спусковым крючком. Мы тянемся друг к другу, как любые живые организмы тянутся к теплу и свету. Сильные руки обхватывают мою талию, а я очень естественным движением, заключая в объятия крепкую шею.

— Вот теперь «привет»! — он подмигивает и улыбается.

Тоже непривычно.

Может быть, потому, что расслаблен из-за алкоголя? И почему я никогда не замечала, что улыбается он только мне?

Пока Костя делает шаг на меня и припирает к стенке лифта, чтобы коснуться моих дрожащих от нетерпения губ своими — уверенными и горячими, и окунуть нас обоих в головокружительный водоворот, я варюсь в мыслях.

Вспоминаю многочисленные за этот месяц встречи с друзьями и поездку на озеро.

Клянусь — он не улыбался ни разу.

А мне — всегда.

Сегодня делает это особенно тепло, поэтому легкий горький привкус поцелуя меня не пугает и вообще не напоминает о том, что произошло между мной и Натаном той ночью.

Вот только в ушах шумит от возбуждения и какой-то нереальности происходящего.

Будто это все не со мной происходит, а с кем-то.