Позволь мне остаться - Екатерина Аверина

— Я не женат, — спокойно поясняю я. — Ты мой единственный ребенок.

— И ты меня бросил, как… эээ… — тщательно подбирает слова. — A kitten — щелкает пальцами в воздухе, — котенка?

— Все не так… — шумно выдыхаю и качаю головой. — Я никогда тебя не бросал.

— А факты… как это… говорят обратное.

Разминаю напряженную шею. Ну как объяснить ему? Подросток… юношеский максимализм. У него сейчас нет никаких полутонов. Все либо черное, либо белое. А я, судя по всему, в черном списке.

Никто и не обещал, что будет легко. Ты хотел сына? Получи и распишись. Трындец, блядь!

Доставка приезжает на удивление быстро и спасает от напряженного разговора. Ставлю на стол коробки и пару бутылок газировки.

Демьян ловко открывает картон и цепляет треугольник пиццы. Откусывает и неприятно морщится.

— Fuck, какая дрянь, — едва не выплевывает он.

Я лишь закатываю глаза, прекрасно понимая, что это спектакль одного актера.

— Не нравится не ешь, — пожимаю плечами и беру себе кусок. — Мне больше достанется.

Дёма округляет глаза и вгрызается зубами в свой кусок. Как я и думал. А пицца на самом деле отличная. Тесто тонкое, буквально тает во рту.

— Ты надолго ко мне? — открываю бутылку колы и отдаю сыну.

— Уже надоел? — глаза опасно сверкают.

— Матери надо рассказать о твоих планах. Она переживает, наверное.

На самом деле, я сам в этом не уверен. Но все же надо сообщить.

— Я к ней не вернусь, — качает головой Демьян и указывает на гитару. — Не пропаду.

— Давай поедем ко мне домой. Там спокойно поговорим и решим, как быть дальше? — предлагаю единственный правильный вариант.

— Зачем? — хмурится сын. — Я хочу сам по себе.

— Самостоятельный, — хмыкаю я. — Первый же патруль тебя поймает и депортирует к матери. Не хочешь ехать к ней, придется оставаться со мной.

— Окей-окей, поехали, — закатывает он глаза. Закрывает коробки и забирает с собой.

А мне ничего не остается, как последовать за ним. Смешной такой, борзый и наглый. Хочется верить, что это пройдет со временем.

Дёма забирается на заднее сиденье, занимая его почти полностью.

— Вещи у тебя есть? — смотрю на него в зеркало.

— Нет, — отвечает с набитым ртом, поглощая еще один кусок «невкусной» пиццы.

— Еще в одно место заедем, — пишу Лие сообщение, что скоро приеду.

— Куда?

— Девочку одну заберем.

— Sexy?

Вздохнув, откладываю телефон в сторону и плавно трогаюсь с места.

Глава 26

Лия

Мирон скоро приедет вместе с сыном. Это вызывает у меня чувство растерянности и волнения. Он взрослый. Как мне себя с ним вести? Что говорить? И можно ли вообще говорить? Кто я? Как подполковник объяснил сыну мое появление? А еще у нас с мальчиком всего пять лет разницы. Я понимаю, что в таком возрасте это пропасть, но меня смущает.

— Ты чего тут? — ко мне подходит новенькая девочка. Она появилась в Центре сегодня. Искала именно Надежду, просила о помощи и её взяли.

Мы похожи. Она красивая, яркая, а глаза испуганные. Ее долго держал взаперти и насиловал её же парень. Сама рассказала. А я своей историей делиться не стала. Итак, слишком много людей знает. Если будет знать еще больше, я никогда не забуду этот кошмар.

Грустно улыбаюсь, ведь Надежда на сегодняшнем уроке говорила мне о другом. Не стоит мучить себя попытками забыть. Это бесполезная трата ресурса. Мне непросто сразу все усвоить, но я стараюсь. После разговоров с ней, необходимо какое-то время побыть в тишине.

Мы начали работать над тем, чтобы я могла принять случившееся, ведь изменить его уже невозможно. Когда, глядя на себя в зеркало, я смогу без содрогания сказать самой себе: «Да, я была игрушкой» — обязательно подчеркивая прошедшее время. — «Меня насиловал жестокий человек. Но я больше не боюсь и хочу двигаться дальше». Вот тогда у нас начнется следующий этап.

А пока мы лечим страхи и еще она говорила про сепарацию. Мне нужно научиться не ассоциировать себя с вещью Хозяина. Мне необходимо отыскать в себе загнанную в дальний угол, самостоятельную личность, способную бороться за себя. Иначе я не смогу помочь ни себе, ни сестре.

Эти задачи сегодня кажутся мне практически невыполнимыми, но я никогда не сдамся, я уже давно для себя все решила. И даже если сеансы с психотерапевтом на данном этапе будут причинять мне боль, я буду ходить, буду слушать, буду «говорить» и учиться жить заново. Надежда верит, что это поможет, а я верю ей. Мы будем бороться за меня вместе. Может быть однажды ко мне вернется голос. Я по нему скучаю…

— Лия, — девушка мягко трясет меня в плечо, а я вдруг понимаю, что забыла, как ее зовут. — У тебя всё нормально?

Киваю. Ни ручки, ни блокнота у меня с собой нет. Только телефон.

— Может, в кафе внизу посидим? Поговорим спокойно о том, какие все мужики мудаки, — зло усмехается она.

«Не все» — думаю я и загибаю пальцы, считая сколько я встретила нормальных. Папа — раз, Мирон — два, Ворон — три, Рустам — четыре, тот странный Охотник — пять. Статистика так себе в масштабах целого мира, а в моем это очень даже много.

Девушке же мягко даю понять, что я никуда не хочу идти. Да и ее присутствие вызывает у меня дискомфорт. Наверное, надо привыкнуть, и я терпеливо остаюсь на месте, рассматривая широкую улицу, раскинувшуюся за окном.

В свете новых обстоятельств сообщение от Мирона о том, что он подъехал, радует меня особенно сильно, и вместе с тем окатывает новой волной переживаний о встрече с его сыном.

— Лия, — зовет меня Ирина. Так и знала, что мне не дадут спуститься в одиночестве. — Пойдем, я тебя провожу, заодно куплю себе чай. С ног валюсь. День сложный.

Полностью с ней согласна. На меня тоже накатывает усталость. В лифте я зеваю и с удовольствием слушаю Ирину. В отличие от моей новой знакомой, если можно так выразиться, жена Ворона вызывает только приятные эмоции.

Вместе выходим на улицу. Я легко нахожу знакомую машину на парковке и за тонированным стеклом улавливаю движение на заднем сиденье,