Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева

Вот это было хуже денег.

Потому что звучало правдой.

Отец возвращал её прежнее положение.

Прежние земли.

Прежнюю работу.

Прежнее имя.

И одновременно объявлял, что даже новое, созданное далеко от него, всё равно принадлежит Ардалям.

Вернись.

Твоё место здесь.

А если останешься — всё равно останешься нашей.

Ивена сжала край стола.

— Я не хочу больше спрашивать разрешения.

— Тогда не спрашивайте.

Она усмехнулась.

— Опять ваши простые ответы.

— Иногда они работают.

— Завтра узнаем.

Эйдар взял папку и закрыл её.

— Завтра.

Ивена направилась к двери.

— Ивена.

Она обернулась.

Эйдар держал под рукой отцовские документы.

— Что?

— Вы сегодня ждали моего ответа.

Она сразу поняла, о каком ответе он говорит.

О Лисель.

О браке.

Щёки предательски согрелись.

— Это был политический вопрос.

— Разумеется.

— Я хотела знать, примете ли вы предложение.

— Только поэтому?

Ивена посмотрела на него.

— Вы сейчас опять задаёте ужасные вопросы.

— Значит, можете не отвечать.

Он вернул ей её же свободу так легко, что стало ещё труднее.

Ивена взялась за ручку двери.

— Спокойной ночи, Эйдар.

— Спокойной ночи, Ивена.

Она вышла в коридор.

За дверью остановилась всего на мгновение.

Потом пошла к комнате Лисель.

Завтра ей предстояло доказывать, что собственная жизнь и собственный труд действительно могут принадлежать ей.

Впервые эта мысль не пугала.

За спиной открылась дверь кабинета.

Ивена обернулась.

Эйдар вышел с папкой Ардалей под рукой и позвал Ровена, который как раз поднимался по лестнице.

— Совет собираем после первого колокола.

Ровен кивнул.

— Все бумаги подготовлю.

Эйдар посмотрел на Ивену.

— Тогда завтра мы выясним, кому на самом деле принадлежит то, что создала Ивена.

Глава 7. То, что построила я

Глава 7. То, что построила я

На следующее утро слова Эйдара о том, кому принадлежит созданное Ивеной, перестали быть обещанием и превратились в вопрос, на который ей предстояло ответить самой.

Зал совета оказался больше малого обеденного, но гораздо проще парадных помещений дома Ардалей. Здесь не было портретов предков, золотых драконов на стенах и тяжёлых кресел, расставленных так, чтобы каждый входящий сразу понимал собственное место. Длинный стол занимал почти всю комнату. За высокими окнами лежал белый двор, на подоконниках таял принесённый с рам иней, а в очаге горели толстые поленья.

Ивена пришла раньше первого колокола.

Ровен уже разложил бумаги двумя стопками. Слева лежали старые южные чертежи и хозяйственные грамоты Ардалей, справа — северный договор, рабочие записи последних недель и схемы восстановленных секций.

Ивена остановилась возле стола.

Вчера все эти листы казались доказательствами.

Сегодня они выглядели почти беспомощно.

Бумага сама ничего не решала. Всё зависело от того, сумеет ли она объяснить людям разницу между тем, чем занималась семь лет на землях отца, и тем, что родилось здесь — из промёрзшего грунта, старых каналов, ошибок, споров с Брантом и жара Эйдара.

— Вы пришли на двадцать минут раньше, — сказал Ровен.

— Вы тоже.

— Я здесь работаю.

— Я, насколько понимаю, тоже.

Он улыбнулся.

— После сегодняшнего заседания это как раз и предстоит выяснить.

Ивена сняла перчатки и провела пальцем по верхнему листу южной папки.

— Где секретарь Ардалей?

— Завтракает.

— Лисель?

— Была здесь пять минут назад. Ушла переодеться.

— Зачем?

Ровен пожал плечами.

— Вы спрашиваете мужчину, который двадцать семь лет живёт на Севере, почему женщина решила сменить платье перед советом.

— Справедливо.

— Брант уже пришёл.

— Где?

— В коридоре. И с ним восемь человек.

Ивена закрыла глаза.

— Я просила Бранта, женщину из старой бригады и плотника.

— Он считает, что вы недостаточно точно сформулировали требование.

— Разумеется.

— Ещё он принёс кусок разобранного канала.

Она открыла глаза.

— Зачем?

— Боюсь спрашивать.

Дверь распахнулась.

— Потому что словами вы тут до обеда спорить будете, — объявил Брант, входя в зал с тяжёлым каменным блоком в руках. — А камень врать не умеет.

За ним появился Харрен с другим куском кладки, затем двое плотников и пожилая работница старой оранжереи. Остальные остановились в коридоре.

Ивена упёрла руки в бока.

— Восемь человек?

— Шесть.

— Ровен сказал восемь.

— Двое просто помогали донести.

— А Харрен?

— Ему полезно.

Харрен поставил камень на пол.

— Меня никто не спрашивал.

— Именно поэтому полезно, — сообщил Брант.

Ровен отвернулся к окну.

Ивена увидела, как у него дрогнули плечи.

— Хорошо, — сказала она. — Камень оставляем. Половину людей отправляем обратно.

— Я уже выбрал, кто останется.

— Брант.

— Что?

— Это мой спор.

Старый каменщик поджал губы.

— Пока ваш.

— Что это значит?

— Если Ардали заберут себе мои каналы, тогда будет наш.

Ивена не выдержала и рассмеялась.

Напряжение, с которым она проснулась, немного ослабло.

— Оставьте камень.

— Я так и собирался.

— А людей…

В коридоре прозвучали шаги.

Брант сразу замолчал.

Эйдар вошёл без сопровождения.

На нём был тёмный официальный камзол с серебряной застёжкой у ворота. Ивена уже привыкла видеть его с закатанными рукавами среди камней и рам, поэтому сейчас он снова показался ей тем северным правителем, которого она встретила в первый день.

Только теперь она знала, что этот человек дважды построил падающую стену в шестнадцать лет, умеет отвратительно обращаться с молотком и способен всю ночь греть камень, чтобы сохранить несколько первых ростков.

Это знание делало официальный камзол значительно менее впечатляющим.

Эйдар остановился возле принесённого Брантом блока.

— Что это?

— Доказательство, — ответил каменщик.

— Я боюсь спрашивать.

Ровен кашлянул.

— Я сказал то же самое.

Эйдар перевёл взгляд на Ивену.

— Готовы?

Она почувствовала, как тревога возвращается.

— Нет.

Брант повернулся к ней.

Ровен тоже.

Эйдар лишь кивнул.

— Хорошо.

Ивена нахмурилась.

— Хорошо?

— Значит, начнём до того, как вы успеете придумать ещё десять причин волноваться.

— Очень поддерживающий подход.

— Я старался.

Дверь снова открылась.

На этот раз вошла Лисель.

Она действительно переоделась. Вместо вчерашнего синего платья на ней было простое тёмно-серое, почти без украшений. Материнскую брошь сестра оставила. Светлые волосы собрала в низкий узел.

Ивена сразу поняла, почему.

Лисель не хотела сегодня выглядеть девушкой, приехавшей договариваться о выгодной свадьбе.

За ней шёл южный секретарь с папками.

Эйдар занял место во главе стола.

— Садитесь.

Кроме него и Ровена,