Сделка после развода. Исцелю тебя, генерал - Зена Тирс

Тянет её к себе, добирается до губ и целует. Целует по-настоящему, глубоко, как давно мечтал.

А она… Она отвечает. Отвечает так сладко, что у него внутри всё переворачивается.

Потом медленно, осторожно он перебирается на кровать, морщась от боли в спине.

Николь пытается помочь ему, хочет подложить подушку, уложить его на спину.

Ну, нет.

Он останавливает её. Укладывает сам её на подушки, накрывает собой сверху.

Ноги не работают, но спина, руки — помогают ему держать вес, двигаться.

Он постарается сделать всё, как нормальный мужчина.

Он чувствует, как Николь расслабляется под ним, разводит ноги и обнимает его.

Блаженство.

Опершись на ладонь, он гладит её лицо, медленно проводит по мягким волосам.

Пальцы дрожат от нетерпения, как у молодого солдата. Как же он её хочет. Как самое драгоценное на свете сокровище.

Его жена.

Лунный свет делает её черты почти волшебными.

Гаспар чувствует, что улетает.

Её губы чуть приоткрыты, блестят от влаги.

— Красивая моя… — вырывается у него почти шёпотом. — Сладкая…

Он целует её — и без лишних слов задирает ночное платье на бедрах.

Торопится.

Хочет, как одержимый.

Не может ждать.

Да!

Николь!

Да!

Глава 54

Глава 54

Гаспар не даёт мне опомниться, укладывает на постель, раздевает в одно мгновение.

Я вся в его власти.

Обнажённая, открытая для него.

Мы целуемся.

Жадно, горячо.

Сладко.

Он внутри меня.

Двигается активно, берёт меня.

Ритмичные глубокие толчки.

Мы сливаемся словно две половинки целого.

Наслаждение накатывает волной до звёзд под веками.

Я не сдерживаю громкий стон, впиваясь пальцами ему в спину.

Он — мой муж — и я законно могу кричать от счастья.

А потом мы лежим. Я смотрю ему в глаза.

Они тёмные.

Усталые.

И счастливые.

Гаспар целует меня так, будто до сих пор не верит, что я рядом.

Я касаюсь его лица ладонями.

Провожу пальцами по влажным после душа волосам.

И сердце сжимается от любви.

Господи.

Как же сильно я его люблю.

Когда это произошло?

Когда он увёз меня из дома Сола?

Когда закрыл собой во время выстрела?

Когда я сидела возле его постели и слушала дыхание?

Не знаю.

Но это уже и не важно.

Знаю только, что теперь без него уже не представляю своей жизни.

Он гладит меня с благоговением, словно я — его сокровище, драгоценность.

— Я не сделал тебе больно? — шепчет тихо, замерев надо мной.

— Нет, всё в порядке, — улыбаюсь и целую его пальцы, застывшие на моём лице.

— Николь, — выдыхает он с жаром и снова приникает к губам.

Мы пьём друг друга жадно.

А дальше…

Всё повторяется снова.

Я прижимаю его к себе, чувствую его напряжённые мускулы.

Какой же он сильный.

Надёжный.

Мой.

Эта мысль до сих пор кажется невозможной.

Близится рассвет.

За окном шумит море.

Мы засыпаем в объятиях друг друга.

Просыпаюсь от приглушённого ругательства.

Открываю глаза.

Солнце уже встало и светит в окна.

Гаспар сидит на кровати и пытается одновременно застегнуть рубашку, дотянуться до сапог и взглянуть на часы.

Получается плохо.

— Опаздываешь? — сонно спрашиваю я.

— Проспал.

Он смотрит на часы так, словно они лично его предали.

— На два часа.

Я нахожу ночную сорочку, натягиваю быстро и поднимаюсь, чтобы подать мужу сапоги.

— Не надо, Николь. Я сам доберусь.

— Я помогу. Ведь ты из-за меня проспал.

Ловлю его горячий взгляд.

Обжигающий.

Ставлю сапоги перед ним на пол.

И забираюсь обратно в постель под одеяло, чтобы на сгореть со стыда от его взгляда.

Гаспар заканчивает с пуговицами, натягивает сапоги.

Потом тянется ко мне, быстро целует в лоб.

— Скорее всего, вечером снова задержусь. Дел немерено.

— Я буду ждать.

В его глазах вспыхивает лучистый свет.

— Я тоже, — он кивает.

Поцелуй в губы.

Он быстро отрывается от меня и выкатывает коляску за порог.

А я ещё долго лежу и улыбаюсь в подушку.

Такая лёгкость внутри. Приятная ломота в теле. Окрылённость. Настоящее счастье.

Но потом мысли возвращают меня обратно на землю.

Сжимаю зубы.

Гаспар смертельно болен, и я должна вылечить его.

Должна скрыть от Сола ребёнка навсегда.

Тогда будет по-настоящему хорошо.

Николас весь день странно улыбается, поглядывая на меня.

Наверное, он что-то слышал ночью, ведь мы, кхм… не сдерживались.

— Николас, — произношу строго. — Уберите эти улыбочки.

— А что я… я ничего, извините.

— С этого дня ночуете в гостевом домике, ясно?

— Я только «за», — и продолжает улыбаться.

— Идите переносите вещи!

Как же я скучаю, находясь дома в четырёх стенах.

Когда после обеда на кухню привозят продукты, я помогаю Николасу разбирать их.

Женщина, которая привезла продукты, беспокойно оглядывается.

— У вас всё в порядке? — спрашиваю.

— Да… Ой, не знаю… Майкл, мой сын сегодня нанялся на рудники. Вы не слышали новости?

— Нет. Что-то случилось?

Я настораживаюсь.

— Да, говорят обвал случился.

У меня внутри всё холодеет.

Корзина едва не выскальзывает из рук.

Обвал.

Рудник.

Гаспар.

Сразу вспоминаются его усталое лицо и сажу на лице.

Дальше не слушаю, хватаю целительский чемоданчик и велю заложить экипаж.

— Капитан Кертис, едем в штаб разработок, к Гаспару!

— Можно с вами? — просится женщина.

— Поехали.

Сердце колотится так сильно, что становится трудно дышать.

Не доезжая штаба, вижу группу людей у подножия холма.

Доносятся крики, лязг инструментов.

— Остановите тут! — прошу Кертиса.

Я выхожу из кареты прежде, чем кто-то успевает мне помочь.

И сразу вижу его.

Гаспар.

На коляске.

Посреди хаоса.

Отдаёт приказы коротко и чётко.

Я иду прямо к нему.

— Что случилось?

— Мальчишка нарушил технику безопасности, полез в неукреплённую штольню, — отвечает Гаспар — весь встревоженный. — Что ты тут делаешь, Николь? Тебе нужно быть дома.

В этот момент из тёмного тоннеля выходят люди с самодельными носилками, на которых лежит молодой парень.

Лицо белое как мел.

Грудь залита кровью.

— Целителя! Срочно! — кричит кто-то.

Я уже бегу к ним.

— Здесь целитель!

Носилки кладут на землю, я опускаюсь рядом на колени и открываю чемоданчик.

Изучаю рану магией. Тяжёлое внутреннее кровотечение.

Ещё немного — и парню конец.

Я активирую лечебные артефакты.

Магия вспыхивает под пальцами.

Когда через несколько минут парень наконец делает полноценный вдох, вокруг раздаётся облегчённый шум.

— Майкл! Пустите! — кричит женщина — та,