Порочные любовники времени - Сара Сэмюэлс

class="p">Она уже видела, как я убиваю, но на этот раз… на этот раз я заставлю её смотреть. Не издалека. Не узнавать всё это из слухов и не видеть лишь последствия.

Вблизи.

Она увидит, каким чудовищем я способен быть. И тогда поймёт.

Тогда она покорится.

Я повернулся к ней.

— У меня для тебя сюрприз.

— Сюрприз? — с удовольствием переспросила она, и её лицо просияло.

Она понятия не имела.

Мы стояли на городской площади, залитой медным светом заходящего солнца. Лучи играли в её волосах и ласкали кожу, а меня тянуло к ней словно иглу к магниту.

Я хотел, чтобы весь мир знал.

Что она моя.

Я шагнул к ней, обхватил ладонями её лицо и поцеловал — безумно, жадно — прямо посреди площади.

Она ахнула, но я не позволил ей перевести дыхание. Я поглотил её стон, прижимаясь к ней возбуждённым членом, пока мой язык властно овладевал её ртом. Она принялась сосать его, яростно и неутомимо сплетая свой язык с моим.

Краем глаза я заметил устремлённые на нас взгляды.

Широко распахнутые глаза. Потрясённые лица. Возмущённый шёпот.

Никто не осмеливался так открыто проявлять чувства на людях.

Мне было плевать.

Пусть смотрят.

Пусть знают.

Глаза Алины сверкали, щёки залил розовый румянец, грудь часто вздымалась от сбившегося дыхания. Соски напряглись под шёлком платья.

— Это и был сюрприз? — спросила она, проводя кончиком пальца по припухшим от поцелуя губам.

Я покачал головой, уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке. Не говоря ни слова, я схватил её за руку и увёл с площади, оставляя позади шёпот и пристальные взгляды.

На краю рынка, в укромном уголке увитого виноградными лозами переулка, мы нашли тихое кафе. Я указал на небольшой столик снаружи, и она послушно села — всё ещё тяжело дыша, всё ещё не оправившись от поцелуя, которым я заклеймил её словно своей меткой.

Освещённая факелами терраса сияла тёплым золотистым светом. Железные столбы, украшенные изящными завитками, удерживали пламя высоко над землёй, отбрасывая тени на каменные стены и заливая всё вокруг насыщенным янтарным сиянием.

Стулья и скамьи, укутанные толстыми красными и синими пледами, придавали этому месту деревенское очарование. Столы были застелены тонким итальянским льном, мягкая ткань которого трепетала на ветру. Всё вокруг казалось уютным, интимным и обманчиво безмятежным.

Я заказал два бокала Вальполичеллы — бархатистого красного вина из региона Венето. Насыщенный вкус тёмной вишни и лесных ягод дополняла едва уловимая пряная нота — одно из моих любимых вин.

Пока мы ждали, я протянул руку через стол и погладил её ладонь. — Ты, как всегда, выглядишь восхитительно, cara mia.

— Спасибо, — пробормотала она, опуская взгляд, а затем вновь посмотрела на меня из-под густых ресниц. — Это и есть сюрприз?

Я улыбнулся.

— Просто подожди.

Принесли вино — глубокого рубинового цвета, в хрустальных бокалах. Мы потягивали его и вели лёгкую, кокетливую беседу, пока вечернее небо растворялось в ночи, а над нами одна за другой расцветали звёзды, словно тайны.

С каждым глотком тепло Вальполичеллы растекалось по моему телу. Лёгкий хмель расслаблял мышцы, но разум оставался острым как бритва и был сосредоточен только на ней.

Её медно-рыжие волосы обрамляли лицо словно жидкое пламя, но я видел лишь её глаза — огромные, сияющие, мерцающие подобно созвездиям. Желание вспыхнуло во мне жарко и стремительно.

Я хотел её.

Но ещё сильнее я хотел ею владеть.

От одной мысли, что я убью кого-нибудь у неё на глазах, покажу ей, на что действительно способен, кровь загудела в предвкушении. Она увидит меня таким, какой я есть. Чудовищем. Богом. И склонится перед моей волей.

Вокруг нас постепенно собирались другие пары, наполняя пространство тихим смехом и звоном бокалов. Воздух был пропитан теплом и близостью, но центром притяжения оставались мы. Я знал, что они это чувствуют — напряжение между нами, наш жар, ту магнетическую силу, что связывала нас друг с другом.

Я придвинул стул ближе, огибая стол словно хищник, которого неодолимо тянет к добыче.

Убрав волосы с её затылка, я наклонился и прижался лицом к нежному изгибу шеи. Её кожа была тёплой и гладкой, пахла жасмином и грехом.

— Ты для меня всё, — прошептал я, едва касаясь губами её уха. — Cara mia.

— Как и ты для меня, — выдохнула Алина, откидывая голову и подставляя мне тонкую шею. Её ладонь скользнула вдоль моей челюсти, лениво поглаживая жёсткую щетину. — Ты доставляешь мне бесконечное удовольствие.

— Я стараюсь угодить, — пробормотал я.

Вокруг нас всё было пропитано соблазном. Пары пьянели друг от друга — пальцы блуждали по телам, губы скользили по коже, последние остатки сдержанности исчезали.

Один мужчина ласкал округлость груди своей спутницы, что-то нашёптывая ей на ухо.

Другая женщина, полагая, что скатерть скрывает её от чужих глаз, дрочила своему любовнику. Её длинные заострённые ногти поблёскивали в такт движениям руки.

Я видел всё.

И чувствовал всё.

Жар ночи впитывался в кожу. Возбуждение нахлынуло на меня словно волна, разбивающаяся о камень.

Не в силах больше сопротивляться, я впился в губы Алины, проглатывая её вздох, когда наши рты столкнулись. Мой язык ворвался в её рот, завладевая им целиком. Она ответила с первобытным голодом, впиваясь ногтями мне в спину.

Моя рука скользнула вниз, накрывая её самое нежное местечко и надавливая сквозь шёлк платья. Она задрожала, плавясь под моим прикосновением, её дыхание стало горячим и частым у моих губ.

— Ты нужна мне прямо сейчас, — прорычал я ей на ухо. — Не заставляй меня ждать.

Её глаза вспыхнули огнём.

— Да. Возьми меня, — прошептала она, задыхаясь.

Но моё желание требовало большего, чем просто наслаждение.

Оно требовало крови.

Я окинул взглядом край площади. И тогда увидел её — маленькую, робкую фигурку, торопливо семенившую по тёмной дорожке. Голова опущена. Плечи ссутулены.

Идеально.

Она была кроткой. Незначительной. Из тех, чьё исчезновение не вызовет ни единой волны.

— Я первым пойду к переулку, — сказал я Алине хриплым, первобытным голосом. — Встретимся там через пять минут. Не медли. У меня ненасытный аппетит, который необходимо утолить.

Алина задрожала, её губы приоткрылись.

— Поторопись, любовь моя.

Я не оглянулся.

Я последовал за женщиной в объятия переулка, и звуки площади постепенно стихли за моей спиной. По мере того как я приближался, тени становились всё гуще. Одним стремительным движением я настиг её — зажал ладонью рот и утащил во тьму.

Она судорожно вдохнула и принялась вырываться, но я крепко её удерживал. Маленькая, хрупкая, мягкая — подчинить её оказалось до смешного легко. Страх между нами пульсировал словно нечто живое, дыхание