Во главе синдиката - РуНикс

— Нет, — всхлипнула она.

Из его уст вырвался какой-то звук, и она поняла, что он хихикает рядом с ней.

Они закончили завтрак через несколько минут, и она достала телефон, чтобы набрать его номер, забыв, что он разрядился. Со стоном она положила его на столешницу. Ксандер поднял его, повернул и внимательно осмотрел. Она оставила его одного и убрала тарелки, ополоснула, вымыла и сложила их у раковины, чтобы вода стекла. Она убрала кухонную зону, вымыла миски и кастрюли, всё это время помня, как мальчишка открывает заднюю крышку её телефона и что-то там ковыряет. Ей потребовалось около получаса, чтобы вернуть всему помещению прежний вид. Она вернулась к столешнице, где теперь сидел Ксандер, а её телефон светился сквозь треснувший экран.

Она с удивлением подняла его.

— Как ты это починил?

Он пожал плечами, как будто это было пустяком.

— Я просто проверил, не отсоединилось ли что-нибудь сзади, когда телефон упал. Я добавил свой номер в твой список. Тебе действительно стоит придумать пароль получше, чем 1234.

Зефир рассмеялась, от души посмеялась над тем, что её за это упрекнули. Зен бесчисленное количество раз говорила ей так делать, но она никогда этого не делала. Покачав головой, впервые за несколько месяцев не встревоженная воспоминаниями о сестре, Зефир открыла свои сообщения и отправила ему одно.

«Привет!

Я здесь. Зачем ты пишешь?»

Ей нравилась эта игра. Усмехнувшись, она снова напечатала, опираясь на прилавок напротив мальчика.

«У тебя есть какие-нибудь планы на сегодня?»

«Нет».

— Что скажешь насчёт стрижки? — спросила она, проводя пальцами по волосам, упавшим ему на лоб.

Он отстранился.

— Нет. Я хочу, чтобы они отросли.

— Хорошо, хорошо. А как насчёт того, чтобы помочь с преображением? — предложила она; на душе ей стало легче, легче, чем за последние несколько недель. — Стоит?

Ксандер снова посмотрел на её живот.

— Что такое преображение?

— Это когда ты меняешь что-то в своей внешности, чтобы почувствовать себя лучше, — объяснила она ему.

Он окинул её взглядом.

— Зачем что-то менять?

Эти слова показались абсурдными, словно она была абсолютно идеальна такой, какая есть. Ксандер не стеснялся в выражениях, и это делало его слова ещё более ценными для неё.

— Можно тебя обнять? — прорыдала она, гадая, понимает ли он, как много он для её души.

Он кивнул, и она обошла прилавок, крепко обняла его и поцеловала в голову. Он сидел неподвижно, не двигаясь, но и не сопротивляясь.

— Спасибо, — прошептала она ему в волосы.

— За что?

— За то, что ты такой, какой ты есть. — Она отступила назад, моргая влажными ресницами. — Никогда не меняйся, Ксандер. Ты прекрасен таким, какой ты есть.

От её слов его щёки слегка покраснели.

— Что мы будем делать для макияжа?

— Преображение, — поправила она и направилась в гостиную, где лежала её дорожная сумка и набор, который она всегда носила с собой. Она открыла сумку, достала большой набор, расстегнула молнию и стала искать нужные ей вещи. Собрав всё необходимое, она обернулась и увидела, что он с любопытством рассматривает её руки.

— А теперь покажите мне гостевой туалет.

— Почему? — спросил он, разглядывая вещи в её руке.

— Потому что мы, мой юный кузнечик… — она улыбнулась ему, — …собираемся покрасить мне волосы.

Пришло время перемен.

Глава 15

Морана, Глэйдстоун

Тристан не отрывал взгляда от своей сестры.

Морана наблюдала из сиденья лимузина, который вёз их обратно на частную взлётно-посадочную полосу, где они приземлились меньше часа назад. Она гадала, что творится у него в голове и в голове его сестры.

Морана смотрела на девушку, внутри неё бушевали противоречивые чувства. Часть её была любопытна, другая — осторожна. Любопытство заключалось в желании узнать и понять, кто она такая. Осторожность — в желании узнать и понять, кем она является для Человека-Тени. Луна, очевидно, знала, кто такой Тристан и кто они все.

После того как они оба перестали плакать, обнимая друг друга, Луна дрожащим голосом сказала брату «привет», а Тристан ответил своим тихим «эй», гораздо тише, чем она слышала от него с любым взрослым. Иногда она слышала, как он так тихо разговаривал с Ксандером или Темпест, особенно когда знал, что рядом никого нет, чтобы увидеть эту его сторону. Теперь, сидя сзади напротив неё с Луной, обнимая её, прижимая к себе так, словно никогда не отпустит, Морана была потрясена. В этом его поведении было что-то глубоко трогательное. Он выглядел светлее, чем когда-либо, словно тёмное облако, всегда жившее внутри него, рассеялось, освободив место для проблеска света, словно камень, который он снова и снова катил в гору, наконец был повержен.

Его взгляд встретился с взглядом Мораны, когда он прижал сестру к себе. Он так много сказал ей, так много передал одним взглядом, что у неё не хватило слов, чтобы выразить это даже самой себе.

— Ты не против вернуться с нами? — раздался сбоку мягкий голос Данте, обращённый к Луне.

Молодая девушка, примерно того же возраста, что и Морана, открыла глаза, которые до этого закрывала, прислонившись к брату, словно дремала. Яркий зелёный цвет в её глазах мерцал, когда она оглядела заднюю часть лимузина, где с одной стороны сидели Данте и Морана, с другой — она и Тристан, а Альфа сидел впереди с одним из своих информаторов за рулём.

Взгляд Луны на мгновение забегал, прежде чем она кивнула. Она почти ничего не сказала, но и Тристан тоже. Они оба просто наслаждались моментом, греясь в лучах новой связи, обретая то, что было утрачено в детстве, во взрослой жизни. Морана понимала это чувство, но в её голове также роились вопросы, которые она хотела задать другой девушке. Где она была все эти годы? Чем занималась? С кем была? Какова её связь с Человеком-Тенью, и, что ещё важнее, знала ли она, кто он? Какова её связь с Синдикатом, и знала ли она об их операциях? Кто были ключевыми фигурами? Она могла знать так много, так много Морана хотела спросить, но молчала из уважения к этому моменту. Они так долго ждали ответов; ещё несколько дней, пока она адаптируется, не убьют их. Или, по крайней мере, она надеялась, что не убьют.

Телефон завибрировал у неё