Любовь вне контракта - Tina Blad

Сладкий запах я почувствовала за секунду до того, как появилась его обладательница.

— Кэсс, Ник, привет! — радостно поприветствовала нас Энджел, подбегая к нам. Она выглядела в своём красном платье с широким вырезом весьма эффектно — яркая, смелая, притягивающая взгляды. — Слышала, тебя Чак на танец пригласил? — игриво толкнула она меня по плечу. — Не против, если я потанцую с твоим мужем, пока ты будешь занята? — спросила она и посмотрела на оборотня. — Всё-таки давние друзья, а ты даже не здороваешься, — протянула она с деланной обидой, но быстро снова расплылась в улыбке.

— Привет, нет, не против, — ответила я, снова растерявшись от её энтузиазма и потока слов. Но меня подкупило то, что девушка просила у меня разрешения. Странно, но… мило? Будто она признавала, что Ник принадлежит мне. — Ты с Мишей пришла?

— Да, этот медведь уже ушёл танцевать с другими, — улыбнулась она, а потом понизила голос до шёпота. — Он очень переживает из-за убийства его друга. Вы же в курсе уже?

Она посмотрела на нас, отмечая, что наши лица не удивлённые, и удовлетворённо кивнула, сделав правильные выводы.

— Ходят слухи, что Регорн пытался избавиться от своего зверя, и когда осмотрели его труп, то запаха его второй ипостаси не было, — так же заговорщическим шёпотом поделилась она. У меня от этих подробностей по коже пробежал холодок, и я невольно придвинулась ближе к Нику.

— То есть как? — впервые включился Ник в диалог, в который до этого не вмешивался. То ли игнорировал красотку, то ли просто ему было неинтересно. Хотя на мой взгляд, Энджел вела себя на удивление неплохо, и дискомфорта почти не вызывала.

— А вот так, он пах как обычный человек, — Энджи будто бы обрадовалась, что ей удалось заинтересовать оборотня, и перевела взгляд на него, когда говорила. — Мой отец его лично осматривал, ну и обнюхивал тоже, так что ошибки быть не может.

— Странно, — пробормотал Ник, сжимая мою руку чуть сильнее. — Впервые такое слышу.

— Я тоже. Либо ему удалось самому избавиться от зверя, и он этого не пережил, либо ему помогли. Но пока это лишь теории, — впервые грустно пожала плечами Энджел, и я увидела, что на самом деле она тоже из-за этого переживает. В её глазах мелькнула тень искренней печали.

— О чём болтаете? — вдруг возник рядом Чак, и оборотница тут же засияла, возвращаясь к своей привычной игривой манере.

— Да так, о всякой чепухе, — стрельнула она на него глазами. — Ты танцевать пришёл?

— Да, заметил, что пока Кэсс свободна, — он протянул мне руку. — Пошли?

— Чак, я за тобой слежу, — предупредил его Ник, но оборотень лишь рассмеялся, запрокинув голову.

— Вот этого Ника мне не хватало! — хохотнул лис.

— Кэсс, а я прослежу за Ником, можешь не переживать! — засмеялась блондинка и повернулась к мужчине, пока тот не знал, кого из нас прожигать возмущённым взглядом.

— Я чую заговор, но доказать его не могу, — проурчал он и позволил красотке увлечь себя в толпу, но глазами он всегда искал нас. Меня. Я чувствовала его взгляд на себе даже через всю танцующую толпу, и от этого на душе становилось тепло и спокойно.

Глава 24. Встреча с родственниками

— Хорошо выглядишь, — заметил лис, когда мы начали танцевать. Его голос прозвучал мягко, почти вкрадчиво, как шёпот сухой листвы под ногами.

Меня окутал его запах — терпкий аромат поздних ягод, вроде рябины, такой же осенний и огненно-рыжий, как и сама натура этого самца. Он обволакивал, точно дым осеннего костра, с лёгкой горчинкой, кружил голову, но не вызывал того тепла, что разливалось во мне от аромата Ника.

— Зачем ты это делаешь? — спросила я, проигнорировав комплимент. Заглянула в необычно серьёзные глаза оборотня, пытаясь прочитать в них ответ.

— Зачем делаю комплименты? — улыбнулся он, но улыбка вышла натянутой, словно маска, надетая второпях. — Потому что красивым девушкам такое можно и нужно говорить.

— Зачем его провоцируешь? — пришлось пояснить Чаку более конкретно, хотя мне казалось, что он понял мой вопрос с самого начала, просто решил вовремя прикинуться дурачком. — На ревность выводишь.

— А может, ты мне и вправду понравилась? — спросил он, и в голосе не было и тени иронии, однако доверять этому наглецу я не спешила. Слишком уж легко он менял маски, слишком гладко лились его слова, точно вода по отполированному камню.

— А может, ты не будешь отвечать вопросом на вопрос? — не поддалась я на его манипуляции.

— Он изменился, — закружив меня, признался Чак. В его голосе прорезалась непривычная серьёзность, и от этого стало не по себе. — Но я не понимаю, где именно, а рассказывать что-либо он отказывается. Мы поэтому и перестали общаться.

— Значит, у него есть на то причины? — подняла бровь я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Я хочу помочь, — тон стал несколько твёрже. — Вижу, что что-то не так, но не могу понять, что именно.

— И поэтому провоцируешь? — у меня поднялась вторая бровь от такой логики.

— Хочу увидеть его зверя, — пальцы на моей талии на миг сжали меня чуть крепче положенного. — Когда я рядом с тобой, он становится чуть... ощутимие.

— Зачем тебе это? — снова спросила я, чувствуя, как внутри закипает тревога. Я смотрела в глаза Чака, пытаясь разглядеть в них искренность, но он оставался неуловимым, как тень, скользящая по стене в свете свечей.

— Чтобы понять его место в иерархии, — ответ был жёстким, без тени прежней игривости. Его голос понизился, стал почти угрожающим. — Если он что-то скрывает, то сделает себе только хуже. Все начинают подозревать, что с ним что-то не так. Он не участвовал в состязаниях оборотней уже несколько лет, но при этом побеждает всех в образе человека. Либо он не принимает свою сущность — и тогда я начинаю бояться, что это как-то связано с Регорном, — либо дело в чём-то ещё, не менее плохом.

— С Регорном он точно не связан! — против воли у меня вырвались истерические нотки. Я чувствовала, как голос дрожит, и ненавидела себя за эту слабость.

— Ты его настолько хорошо знаешь? — спросил Чак, остановившись прямо посреди танцпола. Его руки замерли на моей талии, и я видела, как в его глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение. — Он с тобой всем делится?

— Не всем, но многим, — насупилась я, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения.

— А ты уверена, что всё, что он говорит, — правда? — резонно спросил он, и на секунду у меня возникли сомнения — липкие, холодные, они скользнули