Грешные помыслы - Ана К. Блэклейс

И даже если бы она по какой-то абсурдной случайности влюбилась в меня, стать моей было бы для нее пожизненным приговором. Хейли с ее мечтательными глазами просто чахла бы рядом со сломленным ублюдком, чье тело покрыто шрамами и который держал бы ее под замком точно так же, как Бобби.

Я бы поглотил ее. Погубил.

Нет, Хейли не место в моем извращенном мире на цепи. Она должна быть там, снаружи, наслаждаясь тем, чего жаждет больше всего — свободой. И все же мысль о том, что она покинет мою орбиту, кажется хуже, чем быть запоротым до смерти.

Зейн наблюдает за мной, видя мою тишину насквозь. Он знает, что гниет у меня внутри, потому что когда-то это гнило и в нем самом. По крайней мере, ему удалось превратить это в нечто полезное и для него, и для Сиренны.

— Ты думаешь, что ей будет лучше без тебя. — Конечно, этот подонок прочитал мои мысли.

Я ничего не отвечаю.

Зейн качает головой.

— Ты так и не врубился, да? Ты уже увяз по уши. — Он подается вперед, понижая голос еще сильнее. — Она уже твоя, Прист. Знает она об этом или нет. Шеффилд это понял. Именно поэтому он попытался заявить на нее свои права. Но даже если тебе удастся спасти ее от всего этого и ты ее отпустишь, когда-нибудь она будет принадлежать кому-то другому. И ты не вынесешь, если это будет кто-то, кроме тебя.

Я потираю ладони, пытаясь сдержать бушующую во мне жажду насилия.

— Давай сделаем это, — настаивает Зейн. — Ты же знаешь, я прикрою тебя на каждом шагу. Что ты теряешь?

— Ее.

И не только ее тело. Не только мечту сломить ее так, чтобы только я мог собрать ее заново.

Я потеряю ее доверие. То самое доверие, что светилось в ее глазах, когда она садилась сегодня в твою машину; доверие, с которым она встречает меня каждый раз, когда я вхожу в гостиную в доме. И, возможно, я потеряю тот крошечный шанс, что она когда-нибудь меня полюбит, даже если из этого ничего и не могло бы выйти.

Зейн лениво постукивает пальцами по бокалу, прежде чем снова заговорить.

— Ты думаешь, что предопределил бы ее судьбу, но ты уже сделал это. В тот самый миг, когда вошел в ее жизнь.

Я свирепо смотрю на него:

— Мне не нужно, чтобы ты указывал на это, Зейн. Я прекрасно это осознаю.

— Нет, но тебе нужен гребаный план.

Я запускаю пятерню в волосы. В моей голове — зона боевых действий, мысли сталкиваются друг с другом, как танки.

Шантажировать Триумвират? Безумие. Оборвать связь с Хейли и уйти? Смертный приговор. Заставить ее навсегда принять меня в своей жизни?

Я наблюдаю, как отблески огня пляшут на ее коже, как двигаются ее руки, пока она разговаривает с Сиренной.

Как я вообще мог подумать, что смогу ей противостоять?

— Нет такого сценария, в котором ты ее отпускаешь, Прист, смирись с этим, — говорит Зейн, и я ненавижу его за то, что он прав.

Я ее не отпущу. Никогда бы не смог.

Глава 10

— Ты, должно быть, шутишь! — вскрикиваю я, как только дверь гостиничного номера за нами захлопывается.

— Мы остаемся здесь, пока проблема с Шеффилдом не будет решена, — ровным тоном заявляет Прист.

— И сколько, по-твоему, это займет? — хриплю я, задыхаясь от отчаяния. У меня осталось чуть больше недели до встречи со сталкером в «Параде». План состоял в том, чтобы заставить Приста доверять мне достаточно, чтобы я могла спокойно вести социальную жизнь до этого момента, а не в том, чтобы он еще сильнее затянул удавку охраны вокруг меня. Из своего тщательно охраняемого дома я, возможно, еще нашла бы способ выбраться, но отсюда? Из этой пятизвездочной тюрьмы, принадлежащей жене его лучшего друга?

Конечно, Сиренна — профи в том, как заставить девушку чувствовать себя непринужденно. Ее обаяние окутало меня мягче и теплее, чем огонь в уютном холле, соблазняя довериться ей. Даже открыться. Всего за несколько часов она дала мне почувствовать, что я могу рассказать ей что угодно, но я достаточно видела мир Ордена, чтобы опасаться таких людей, как она. Если в Сиренне Торнгрен что-то и очевидно, так это то, что она чертовски крутая бизнес-леди. Она была такой еще до встречи с Зейном, а на ее место не попадают, не умея перерезать глотку, когда того требует ситуация.

— А как же Даклинг? — в панике протестую я. — Я не могу оставить ее одну на несколько дней. Сталкер... если он подумает, что я пытаюсь его кинуть, он убьет ее.

Прист резко разворачивается, и его золотистые глаза впиваются в мое лицо. Мне стоит огромных усилий не зажать себе рот рукой. Черт.

— Что ты только что сказала? — спрашивает он размеренно, и его голос звучит как шелковая ловушка.

В горле пересыхает. Я плотно сжимаю губы, но уже слишком поздно.

Его золотистые глаза вспыхивают чем-то более темным, чем просто подозрение. Прист не просто слушает — он препарирует. И я только что сама вручила ему нож.

— Ты не знаешь, какой становится Даклинг, если меня нет рядом дольше нескольких часов, — быстро говорю я. — Она раздерет тот новенький красивый диван, который ты купил, перевернет миску с едой, как капризная дива в истерике, и назло нассыт мне на подушку.

Это почти правда. Даклинг — та еще маленькая зараза, но мое паническое объяснение не вводит Приста в заблуждение.

Он молчит. Просто продолжает сверлить меня своим убийственным взглядом.

— Тебе ведь не хочется снова менять этот симпатичный диван, верно? — Моя щека дергается, отчего улыбка на лице становится дрожащей. Черт, если и был момент, когда мне стоило выпустить наружу свою «крутую» сторону, то это сейчас, но я не могу. В нынешнем спокойствии Приста есть что-то от крадущегося хищника, и жизни тех, кого я люблю, зависят от того, как я сейчас разыграю свои карты.

Я заставляю себя небрежно вздохнуть:

— Пожалуйста, давай просто поедем домой.

— Нет. — Он делает шаг ближе, и я инстинктивно пячусь, пока не упираюсь подколеньями в кровать.

— Ты не можешь снова это провернуть, — настаиваю я, не в силах скрыть нотки отчаяния в голосе. — Ты не можешь меня запереть. Ты знаешь, как сильно мне нужно…

— Я тебя не запираю.

Он замирает, нависая надо мной, словно окончательный приговор. Я смотрю на него снизу вверх, в эти уникальные золотые глаза