По следам - Валерия Арвен

была пересекать. Но я знала, что обратной дороги нет. Брюс смотрел на меня затравленным глазами, но я уже себя не контролировала. Я была движима чем-то более глубоким, чем просто гнев или обида. Мне нужна была справедливость.

В этот момент я знала, что я не могу вернуться назад. Я должна была идти дальше, несмотря на то, чего это будет мне стоить. И это осознание было как ледяной ветер, который пронизывал меня до костей. Если я хочу жить, мне придется быть монстром.

— А знаешь, как он сдох? — произнес он с яростью. —Я заминировал машину, но эта тварь сразу не сдохла. Он еще кряхтел и пытался достать пистолет. Но когда... когда понял, что не получится, тихо шептал имя какой-то бабы.

Вот и показалась настоящая личность Брюса. Безжалостного убийцы. И не один бог ему не поможет.

Ком подступил к горлу. Лицо папы всплыло в сознании. То, как он иногда мягко улыбался мне и трепал по голове, за что потом получал гневные взгляды от меня. Жажда крови распалила мои внутренности и расползлась по мне, как паутина. Мне хотелось выпустить его кишки наружу, но не раньше, чем я узнала бы ответы.

Я сделала шаг вперед и схватила Брюса за воротник футболки, другой рукой ударила его. Потом еще раз и еще. Пока на его губах не проступила кровь.

— Ты мне всё расскажешь, — прошипела я сквозь зубы. — Каждую деталь. И только потом я решу, как ты умрешь.

Брюс усмехнулся сквозь боль и кровь на губах:

— Ты должна была сдохнуть в этой же машине. Но ублюдок оставил, как мы думали, любовницу со своими подручными псами. Вы должны были сдохнуть там все вместе.

Брюс посмотрел мне за спину, где стояли Андрей и Михаил.

Внутри меня бурлил хаос: ярость переплеталась с жаждой мести.

— Кто. Тебя. Заказал.

— А ты не догадываешься?

Я резко воткнула нож в его бедро. Он истошно завопил. От его крика уши заложило, а желание заткнуть его заглушило всё остальное.

Лужа на полу стала еще больше. А я с упоением наблюдала, как его лицо корчится, как он пытается вырвать руки из пластмассовых стяжек и надеется выхватить нож.

— Мне нужен ответ.

Но он только хныкал.

Хорошо, значит, мы выбираем долгую игру. Я нарисовала на его предплечье квадрат, как учили на занятиях, вначале легко просто царапая, но потом я углубила надрез. Кровь выступила мгновенно. Подцепила край ножом, а потом резко дернула. Лоскут отделился с противным, влажным звуком — как при разделке мяса.

Его мучительные крики звучали как музыка для моих ушей. Я буду этим заниматься, пока от него не останется кровавого месива.

Брюс забился на стуле, стяжки впились в запястья, оставляя кровавые полосы. Пот заливал его лицо, смешиваясь со слезами. Я наблюдала как его дыхание сбивается, переходя в хриплые, прерывистые всхлипы. Как запах крови и пота заполняет комнату, перебивая даже вонь дешёвых сигарет.

Где-то на границе сознания я слышала, как Андрей тихо выругался за моей спиной.

— Пожалуйста… — Брюс захлёбывался собственной слюной и кровью. — Пожалуйста, остановись…

Я убрала тесак и наклонилась ближе:

— Говори.

— Он назвался Джио Оттавио. Больше я ничего не знаю, я работал только с ним. Он был моим боссом!

Вот и все, он стал мне бесполезен.

Резкий взмах ножом, и из его горла мощным потоком хлынула темно-алая струя. Я смотрела, как она стекает по его шее, по рукам, капает с локтей на грязный пол, и испытывала дикое, первобытное наслаждение.

Он захлебнулся. Издал булькающий звук, глаза закатились, а тело обмякло.

Готово.

Я сняла окровавленные перчатки и кинула их в сумку.

Ещё одна жизнь, которую я забрала. Ещё один шаг к мести.

Я стояла над ним, тяжело дыша, и чувствовала, как по венам растекается что-то горячее, пьянящее. Мышцы горели. Сердце колотилось где-то в горле. Но я улыбалась.

Я не остановлюсь, пока не уничтожу всех, кто был причастен к папиному убийству.

А потом что-то щёлкнуло.

Словно внутри меня переломилась тонкая, натянутая до предела струна.

Наслаждение схлынуло, оставив после себя пустоту. Холодную. Липкую. Такую же, как кровь на полу.

Я посмотрела на Брюса — на его остекленевшие глаза, на распахнутый рот, на то, как неестественно запрокинута голова. И вдруг его лицо начало расплываться. Меняться прямо на моих глазах.

Чёрные волосы стали светлее. Черты — старше. Брюс исчезал, а вместо его лица я видела…

Его.

Тот мужчина в клубе. Его руки на моей коленке, потом в моих волосах.

Воздух в комнате стал тяжёлым. Я попыталась вдохнуть, но бессмысленно. Кто-то невидимый сдавил мои легкие изнутри, и я не могла ни глотнуть, ни выдохнуть.

Сейчас я была в той комнате, когда он говорил мне грязные вещи, и я ощущала тяжесть металла в своих руках, чувствовала запах пороха.

Я услышала, как кто-то сказал моё имя будто через толщу воды.

Но не могла оторвать взгляд от тела.

Я убила его, также как и того мужчину. И я радовалась, когда я этого делала.

В какой момент моя жизнь из беззаботной превратилась в… это?

— Анна?

Мысль ударила острой иглой. Они видят, что со мной что-то не так. Видят слабость. А слабость в моём мире — это смерть.

Я вцепилась ногтями в ладони. Руки заболели в спасительной боли. Все мысли были направлены на нее. На том, как ногти царапают кожу.

Раз.

Два.

Я повернулась к Андрею и Михаилу.

Три.

Я медленно выдохнула. Разжала кулаки.

Оба смотрели на меня с осторожностью.

— Что мы знаем об Антонио Аверно и Джио Оттавио? Это его человек? — спросила я, когда мы выходили из дома и садились в машину.

Голос ровный, спокойный. Словно только что я не стояла по колено в чужой крови.

— Оттавио — одна из его шестерок, — Михаил протянул мне влажные салфетки. Я взяла, не глядя. — Мелкая сошка. Аверно доверяет ему грязную работу.

— А сам Аверно?

— У него легальное казино, там он толкает наркотики.

— Я попрошу Александра найти информацию об Оттавио, — Андрей уже печатал в телефоне. — Если этот хрен хоть раз оставил цифровой след, Саша его достанет.

— Аверно знаменит своей жестокостью, — добавил Михаил, его голос был спокойным, словно он обсуждал погоду. — Своих не жалеет. Чужих — тем более.

Эту информацию я знала. Она не стала