Развод с генералом драконов. Ты не достоин быть отцом тройни - Леона Браун

— Левее! — ору я, перекрывая шум ветра. — Поток магии справа, он выбросит нас на скалы!

— Умница, Искорка! — он бросает на меня быстрый взгляд, и в этом взгляде столько одобрения, что у меня перехватывает дыхание.

Мы проходим очередной вираж, и я смотрю на него. На то, как ветер треплет его чёрные волосы, как напряжены его руки на руле, как хищно прищурены глаза, в которых горит золото дракона. Он прекрасен. В своей стихии, в своей силе, в своей дикой, необузданной свободе.

И я чувствую, как в груди разливается что-то тёплое, тягучее, опасное. Адреналин смешивается с чем-то другим, чему я пока боюсь дать название.

Финишная черта вспыхивает ослепительной лентой.

Мы первые.

Я выскакиваю из экипажа, и ноги подкашиваются от переизбытка эмоций. Не думая, не рассуждая, я бросаюсь к Эйнару и обнимаю его. Крепко, отчаянно, вкладывая в это объятие весь восторг, всю благодарность, всё то, что бурлит внутри.

— Мы сделали это! — кричу я в его грудь.

Он замирает на мгновение, а потом его руки смыкаются вокруг меня. И это объятие длится чуть дольше, чем позволено простым знакомым.

— Пострадавшие! — крик Лираэль возвращает нас с небес на землю.

Несколько экипажей столкнулись на последнем вираже. Мы с Эйнаром переглядываемся — и бросаемся к ним.

Я даже не думаю, не анализирую. Просто чувствую его рядом, чувствую, как его магия переплетается с моей, как мы работаем синхронно, словно делали это тысячу раз. Я тянусь к одному пострадавшему, он — к другому. Я заживляю рану — он стабилизирует магический фон. Я снимаю боль — он успокаивает дыхание.

Это похоже на танец. На магию. На что-то гораздо большее, чем просто целительство.

— Ты как? — спрашивает он, когда мы заканчиваем с последним.

— Лучше не бывает, — выдыхаю я, и это чистая правда.

— Неплохо для начинающей, — он ухмыляется, и в его глазах снова пляшут искры. — Но мой дедушка в своё время...

— Твой дедушка, Дракоша, наверное, ещё яйца откладывал, когда моя бабушка уже всю округу лечила, — парирую я, не удержавшись.

Он смеётся. Громко, заразительно, от души.

— Острый у тебя язычок, Искорка, — говорит он, и в его голосе звучит неприкрытое восхищение.

В груди разливается приятное томление. Я смотрю на него, на этого наглого, самоуверенного, невероятного дракона, и ловлю себя на мысли, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. Что я готова стоять здесь, в этом шумном, суматошном месте, и чувствовать его взгляд на себе вечность.

Но гонки заканчиваются, толпа редеет, и реальность возвращается.

— Мне пора, — говорю я тихо, но в голосе нет уверенности. — Мать, наверное, уже обыскалась.

— Я отвезу тебя, — это не вопрос, не предложение. Это утверждение.

Я должна отказаться. Должна сказать «нет», поблагодарить и уйти. Но вместо этого киваю.

— Хорошо.

Мы снова мчим сквозь ночь. Я прижимаюсь к его спине, вдыхаю запах ветра и драконьей магии, и мне кажется, что я никогда не хотела, чтобы дорога длилась вечность, так сильно, как сейчас.

Мотоцикл останавливается у моего дома. Я слезаю, поправляю волосы, не зная, что сказать. Мы стоим в тишине, и эта тишина наполнена чем-то большим, чем просто слова.

Эйнар делает шаг вперёд. Один шаг, и между нами почти не остаётся расстояния. Его рука тянется к моему лицу, и я замираю, чувствуя, как его пальцы касаются выбившейся пряди, как осторожно, почти невесомо, он заправляет её за ухо.

— Искорка, — его голос звучит хрипло, и в этой хрипотце столько всего, что у меня подкашиваются колени. — Ударь меня, если посчитаешь оскорблением то, что я хочу сделать дальше.

Я не успеваю ответить.

Его губы находят мои.

Смело. Отчаянно. Так, словно от этого поцелуя зависит его жизнь.

И в этот момент происходит что-то необъяснимое. На магическом уровне, глубоко внутри, там, где живёт моя эльфийская сущность, вспыхивает свет. Я чувствую его — его магию, его дракона, его душу. Они тянутся ко мне, переплетаются с моими магическими нитями, и это так правильно, так естественно, так...

Я не отталкиваю. Я отвечаю.

Мои руки сами тянутся к нему, пальцы зарываются в его волосы, и я тону в этом поцелуе, в этом мужчине, в этом безумии, которое случилось с нами сегодня.

Когда мы отрываемся друг от друга, я смотрю в его глаза, в которых теперь горит не просто золото — целое солнце.

— Я не жалею, — шепчу я, отвечая на незаданный вопрос. — Ни о чём.

Вернувшись в реальность из таких приятных и одновременно уничтожающих меня изнутри воспоминаний, я резко отшатываюсь. Сердце останавливается, и мне становится невыносимо плохо. Я всхлипываю отчаянно, так сильно, что даже горло начинает саднить от боли.

Глава 28

— Азалиэль… Что с тобой?

— Почему ты солгал? Почему ты не сказал нам с Аэроном, что мы с тобой были знакомы раньше, чем ты просил меня спасти своего учителя. Почему ты нам соврал? И почему я ничего об этом не помнила до сего момента? Ты заблокировал мои воспоминания? Но зачем? Как ты мог быть спокоен на нашей с Аэрон свадьбе, — резко перебиваю и сыплю требовательными вопросами.

Руки трясутся. Меня колотит от ужаса. Схожу с ума от мысли — почему забыла его? Как так получилось, что наша встреча с Эйнаром размылась в сознании, и я не знала, что познакомилась с ним ещё тогда… шесть лет назад за год до знакомства с Аэроном, что стал для меня самым важным, любимым и дорогим человеком после моего отца. Не просто познакомилась с кронпринцем, я ощутила духовную связь с ним. Ту, которую невозможно было описать словами. С учётом что после этого через год у меня возникла другая духовная связь, но с его учителем.

Нет… Это неправильно. Духовная связь с двумя не должна возникать. Почему я такая неправильная? Что я сделала не так? Где допустила ошибку?

— Ты сама избавилась от воспоминаний о нашем знакомстве. Хотела забыть обо мне и чтобы и я забыл о тебе. Я принял твоё желание. Я отпутсил тебя. Принял твой выбор позже быть с моим учителем, а не со мной. Не мешал тебе строить семью с Аэроном, хотя все годы вашего брака умирал от душевной боли.

Я сама избавилась от воспоминаний о нём? Но почему? Должна быть причина такому поступку. Почему я сделала это? Виски прострелило болью. Я отшатнулась, сделав шаг назад, обняла себя, скрестив