Развод с генералом драконов. Ты не достоин быть отцом тройни - Леона Браун

class="p1">— Для семьи? — во мне что-то обрывается. То самое, что держало меня в узде все эти годы. — Или для тебя? Тебе настолько плевать на меня, мама, что мои чувства вообще не имеют значения? Лишь бы выгодно отдать замуж, лишь бы повысить свой статус при дворе?

— Не смей так со мной разговаривать! — мать замахивается, но я перехватываю ее руку.

— Я отказала ему, — говорю я, глядя прямо в ее побелевшее лицо. — Мы не подходим друг другу. Я не буду кронпринцессой.

На мгновение повисает тишина. Такая густая, что, кажется, ее можно резать ножом. А потом мать взрывается.

— Ты что сделала?! — ее голос срывается на визг. — Ты отказала кронпринцу?! Эйнару Драгонису?! Ты хоть понимаешь, что ты натворила, глупая девчонка?!

— Я прекрасно понимаю, что творю, — отвечаю я, и голос мой звучит пугающе спокойно. — Я не хочу выходить замуж за человека, который...

— Замолчи! — мать хватает меня за плечи и трясет. — Если ты посмеешь отказаться от отношений с кронпринцем, я изгоню тебя из дома! Твой дядя лишит тебя титула принцессы! Ты станешь никем, слышишь? Никем!

— Делайте что хотите! — кричу я в ответ, вырываясь. — Мне все равно!

Я вбегаю в свою комнату, захлопываю дверь и поворачиваю ключ в замке. Прислоняюсь спиной к дереву и сползаю на пол, обхватив колени руками.

И только тогда позволяю себе разрыдаться. Слезы текут по щекам, капают на дурацкое платье, в котором я надеялась быть самой красивой для него. В котором мечтала, что он посмотрит на меня и поймет — я не просто развлечение, я — та самая. Единственная.

Какая же я дура.

Я влюбилась. Впервые в жизни. Влюбилась так сильно, что голова кружилась от одного его имени. Влюбилась, не зная, что он принц. Не зная, что за его спиной — трон, империя, долг.

А теперь знаю.

И от этого знания разрывает изнутри.

Потому что даже если он сейчас говорит, что другие женщины ничего не значат, даже если клянется, что я — единственная — они все равно появятся. Обязаны появиться. Кронпринц должен обеспечить империю наследниками. Много наследников. А если я не смогу родить? А если роды будут тяжелыми? А если просто... устану? И это не самое страшное.

Страшное — это потерять себя. Моя жизнь.

Мое призвание.

Я — целительница. Я не умею сидеть на месте, плести интриги и учить дурацкий этикет. Я хочу лечить, спасать, вытаскивать с того света. А став кронпринцессой... мне придется забыть об этом. Мне придется стать красивой куклой, которая улыбается на балах и рожает наследников. Я не хочу.

Не хочу превращаться в мать. Не хочу жить ее жизнью — в золотой клетке, с вечной тоской в глазах и сожалением об упущенном.

Но почему же тогда так больно? Почему сердце разрывается на части? Почему я одновременно хочу бежать от него на край света и... и чтобы он обнял меня. Прямо сейчас. Прижал к своей груди, уткнулся носом в мои волосы, назвал своей Искоркой.

Чтобы хоть ненадолго забыть, кто он. Кто я. И почему между нами — пропасть, которую не перепрыгнуть.

Я сижу на полу, в этом дурацком платье, с размазанной тушью и трясущимися руками, и понимаю одну простую вещь.

Я не просто влюбилась. Я пропала.

И выхода нет. Совсем.

— Искорка, — шепчу я в пустоту, и голос срывается. — Что же ты наделала, Искорка...

За окном — ночь. В груди — пустота. А в голове — только одно лицо. Одно имя. Один поцелуй, который разделил мою жизнь на «до» и «после».

До него я была свободна. После... после я уже никогда не буду прежней.

Решение пришло неожиданно. Среди ночи, когда я лежала без сна, глядя в потолок и чувствуя, как сердце разрывается на куски от каждого воспоминания.

Зелье забвения.

Редчайший состав, способный стереть определённые воспоминания. Я изучала его когда-то в академии, на факультативе по редким эликсирам. Преподаватель тогда говорил, что это опасно, что мало кто решается на такое, что воспоминания — часть души, и удаляя их, ты рискуешь повредить свою душу.

Но сейчас мне было всё равно.

Я вспомнила рецепт до мельчайших деталей. Главное — вложить в зелье нужные воспоминания на духовном уровне в процессе варки. Те самые мгновения, которые хочется стереть. И тогда выпивший забудет их навсегда.

Это единственный выход.

Только так я могу освободиться от боли, что поселилась в моём сердце и душе и грызет их. Только так заставлю принца забыть меня — и тогда он сможет жить своей жизнью, не пытаясь добиться меня и сделать своей женой. Забудет, что посмела ему отказать.

Больно. Невыносимо больно думать, что он больше никогда не вспомнит наше знакомство и наш первый поцелуй. Никогда не назовёт меня Искоркой. Никогда не посмотрит так, словно я — центр его вселенной.

Но так будет лучше. Для него. Для меня. Для всех.

Я вскакиваю с кровати, накидываю халат и бегу в лабораторию. Ту самую, которую отец оборудовал для меня в подвале дома много лет назад. Здесь пахнет травами, магией и моим детством. Здесь я чувствую себя в безопасности.

Следующие три дня я почти не выхожу из лаборатории. Варю, настаиваю, вкладываю воспоминания. Каждое — как по живому режу. Вот его глаза, смеющиеся надо мной в саду. Вот его руки, подхватывающие меня на руки. Вот его губы, шепчущие «Искорка». Вот наш поцелуй у дверей дома. Всё это уходит в кипящее зелье, растворяется в нём, становится частью фиолетовой дымки, поднимающейся над котлом.

А на четвёртый день я отвечаю на его послание.

Каждое утро он присылал мне что-то. Цветы. Книги по редкой медицине. Сладкие пирожные из той кондитерской, что я люблю. Записки, в которых умолял о встрече, клялся, что та девушка ничего не значит, что я всё не так поняла.

Я не отвечала. Просто смотрела на подарки и чувствовала, как сердце обливается кровью.

А теперь — ответила.

«Я хочу встретиться. Поговорить. Приходи сегодня вечером в парящий ресторан на Острове Орхидей».

Ответ пришёл через минуту. Одно слово: «Приду».

Остров Орхидей парит высоко над городом, удерживаемый древней магией. Сюда пускают только избранных, только по специальным приглашениям. Но для кронпринца, конечно, не существует запретов.

Он заказал весь остров. Только для нас двоих.

В центре — изящная беседка, увитая живыми цветами, которые светятся в темноте мягким розовым светом. Стол накрыт на двоих, горят свечи, внизу, далеко-далеко, мерцают огни ночного города. Музыка льётся откуда-то из невидимых источников — тихая,