Развод с генералом драконов. Ты не достоин быть отцом тройни - Леона Браун

— Дракону ты моему тоже понравилась, — отвечает он, и в голосе его звучит нескрываемое удовольствие.

А в следующее мгновение у него за спиной появляется хвост. Драконий хвост с пушистой кисточкой, переливающейся жёлтым, как расплавленное золото. А аура вспыхивает ярче, и в ней проступает призрачный образ огромного, величественного дракона.

И — о чудо! — мне не страшно.

По-хорошему, надо бы бежать отсюда со всех ног, сверкая пятками, пока меня не превратили в кучку пепла. Я с драконами близко никогда не общалась. Тем более — одна, в тёмном саду, где мой крик вряд ли кто услышит.

Но страха нет. Только дикое, первобытное любопытство и странное, пульсирующее тепло в груди.

— Что ты там нафантазировала обо мне в главной роли, Искорка? — голос его звучит совсем рядом.

— Почему ты называешь меня Искоркой? — отвечаю вопросом на вопрос, потому что не знаю, что ещё сказать.

— Какая же ты забавная, — он усмехается, и в этой усмешке слышится что-то невероятно тёплое. — Называю тебя так, потому что ты вся — огонь. Как пламя. Рыжие волосы, горящий взгляд, дерзкий характер. Чистая Искорка. Надо точно тебя замуж брать, пока не увели.

Я нервно икаю.

Глава 26

И в этот момент он начинает двигаться ко мне. Я слышу каждый его шаг — чёткий, уверенный, неумолимый. А в следующий миг он опускается передо мной на колени. За его спиной, словно по волшебству, распахиваются золотистые крылья. Такие же, как тот хвост — переливающиеся, величественные, прекрасные.

Его ладони обхватывают мои бёдра. Крепко, надёжно, не давая и шанса на побег.

— Что ты... что ты собираешься делать? — выдыхаю я, и голос мой звучит глухо, словно не мой.

— Лечить.

Золотое свечение окутывает меня с головы до ног. Тёплое, мягкое, живое. Оно проникает под кожу, находит больное место, и боль уходит. Легко, быстро, словно её и не было. Нога становится здоровой, лёгкой, послушной.

А этот... этот невероятный мужчина поднимается, одним плавным движением снимает с себя пиджак и набрасывает мне на плечи. Ткань, хранящая тепло его тела, окутывает меня, и я чувствую, как перестаю дрожать.

— Готова убежать с приёма? — спрашивает он просто, будто мы всю жизнь только этим и занимались.

— Почему ты мне помогаешь? — вместо ответа спрашиваю я. — Может, я преступница?

Он снова смеётся. И этот смех окутывает меня, как тот пиджак.

— Скорее девушка, которая хочет сбежать от родителей и назойливых женихов.

— Откуда ты... узнал?

— Я видел тебя на приёме, Искорка. С матерью.

Его руки — крепкие, сильные, и, чёрт возьми, слишком надёжные — подхватывают меня, и я взлетаю в воздух, оказываясь у него на руках.

— Эй! — я дёргаюсь, пытаясь вырваться. — Что ты творишь?! Отпусти меня на землю! Сейчас же! И не смей меня лапать!

— Мне она нравится, — раздаётся в моей голове незнакомый голос. Глубокий, древний, с хрипотцой.

Я замираю.

— Кто ты?

— Это мой дракон, — спокойно отвечает мужчина, словно это самое обычное дело. — Не волнуйся, мы будем не одни. Он просто будет наблюдать и поможет нам перелететь через забор. Но в беседу вмешиваться больше не будет.

— Эй! — возмущённый голос дракона снова звучит в моей голове. — Я тоже хочу пообщаться с нашей Искоркой! Узнать её поближе!

— Брысь, я сказал, — незнакомец прогоняет своего дракона так, словно тот надоедливый кот, а не древняя могущественная сущность.

Я не сдерживаю улыбки.

— Мне было приятно познакомиться с твоим драконом, — говорю я, и это чистая правда.

— Держись крепче за меня, — шепчет он, и его тёплое дыхание касается моего уха. — Ничего не бойся.

Я хватаюсь за него, как за последний шанс. За спасательный круг в бушующем море материнских амбиций, назойливых женихов и этого проклятого приёма. Сама не знаю, почему в этот миг чувствую именно так. Почему его грудь кажется мне единственно надёжной опорой в целом мире?

Его пальцы — горячие, как расплавленное пламя, — крепко врезаются в мою кожу. Достаточно сильно, чтобы я чувствовала их каждым нервом, но недостаточно, чтобы причинить боль. Это собственническая хватка. Хватка хищника, который поймал добычу и не намерен отпускать.

Я слышу его вдох. Ровный, глубокий, мужской. Его дыхание касается моей щеки, и в нём смешались запахи, от которых у меня кружится голова: лесная свежесть, горный ветер, и что-то тяжёлое, древнее, невыразимо притягательное. Словно запах самой власти.

В следующее мгновение мы взлетаем.

Мир сжимается до точки, а потом расширяется снова. Я не успеваю ничего понять, не успеваю испугаться — только чувствую, как его крылья разрезают ночной воздух, как ветер бьёт в лицо, вырывая пряди волос из моей причёски.

И тут же мы снова на земле.

Я стою на твёрдой почве, прижатая к его груди, и не могу отдышаться. Не от полёта — от него.

— Вот и всё, — шепчет он у самого моего уха, и в его голосе звучит такое явное, такое хищное удовлетворение, что по коже бегут мурашки.

Он слегка наклоняется, заглядывая мне в глаза. Я пытаюсь отвернуться, пытаюсь спрятать взгляд, но это бесполезно. Я сдаюсь и пялюсь на него в ответ, тону в этой небесной синеве.

Наглый незнакомец. Теперь я могу рассмотреть его как следует.

Чёткие, резкие скулы, словно высеченные из мрамора лучшим скульптором. Сильная челюсть, обрамлённая светлой щетиной, которая только подчёркивает мужественность черт. Рядом с этой суровой геометрией его губы кажутся почти нежными — красные, чётко очерченные, по которым я невольно скольжу взглядом и тут же одёргиваю себя.

Но самое опасное — его глаза.

Голубые. Нет — не просто голубые. В них плещется целое небо, но в глубине, в самой их сердцевине, горит что-то древнее, первобытное. И в этом огне почему-то нет угрозы. Есть нежность. Есть спокойствие хищника, уверенного в своей силе. Есть обещание.

От них невозможно оторваться. Даже если очень стараешься. А я стараюсь. Правда, стараюсь.

Мой незнакомец выглядит очень молодо. Лет на восемнадцать, если считать по человеческим меркам. Но сколько ему как дракону? Десять? Пятьдесят? Сто? По этим сияющим глазам и наглой ухмылке не поймёшь. Но дракон точно молодой. И обаятельный. И наглый до невозможности.

В его взгляде столько уверенности, будто он знает этот мир наизусть. Будто знает меня наизусть. И не боится никого и ничего.

— Хватит на меня пялиться! — шепчу я, стараясь, чтобы голос звучал недовольно. — Я тебе не сокровище, Дракоша!

Я прячу лицо, пытаясь скрыться от его чересчур пристального взгляда. Но это бесполезно.