Последний призыв - Лисса Рин

Вот только если ты вздумал таким образом мной манипулировать, то здорово просчитался.

– Ты ведь не из-за своего начальника туда рвешься, не так ли? – криво ухмыльнулась я и прищурилась.

Ага, вот оно! Судя по тому, как забегали его глаза, я попала в яблочко. Но, к его чести, мялся он недолго.

– Ты сама сказала, что чувствуешь эфирный след, – вздохнув, наконец вывалил на мою голову свои намерения Торен. – Я хочу проверить.

Я заскрежетала зубами: ну до чего же упрямый тип! Беса на молитву уговорить и то проще!

– И что ты собрался проверять, мой сладкий? Свою живучесть и мое терпение? Проклятие – это тебе не простуда, соплями не отделаешься! – Я вдруг поняла, что едва ли уже не кричу на него, в то время как тот даже ухом не ведет. Стоит и сверлит меня пристальным упрямым взглядом. – А знаешь, будь по-твоему. Я согласна! – И я одарила его одной из своих самых гаденьких ухмылок. – Если так уж сильно хочется, – для пущего эффекта я даже облизнулась. А вдруг сработает? – Только учти, тебе не понравится.

Торен даже глазом не моргнул.

– Ты мне тоже не нравишься. Но я же с тобой как-то общаюсь.

Я раздраженно сплюнула. Да чтоб этого взывающего вместе с его монашеским смиренным упрямством!

– Как скажешь, – зловеще прошипела я и склонилась в насмешливом поклоне, а затем, подняв голову, недобро улыбнулась. – Только не говори потом, что тебя не предупреждали.

Что ж, мой милый смертный, ты сам напросился! Так что не обессудь.

Глава 11

Умытые хрустальным ноябрьским воздухом солнечные лучи мягко ложились на покатую черепичную крышу величественного трехэтажного храма. Проходящие через аркообразные позолоченные ворота посетители останавливались у роскошных гранитных ступеней, подобострастно прикладывали три пальца левой руки ко лбу, коротко, даже как-то буднично кивали, после чего разворачивались и, поспешно обгоняя друг друга, семенили в сторону. Быстро обогнув храм и ступив на вымощенную полированным мрамором и обрамленную редким белым агатом дорожку, они снова прикладывали ладонь к челу, а затем, заменив дежурный кивок более учтивым приветствием, медленно и по-царски величественно плыли вглубь прихрамовой территории. И там, в самом сердце пышного, раскинувшего багрово-ржавые объятия опавшей листвы сада, в котором журчал священный источник с кристально-чистой водой, посетители снова – на сей раз с должной долей уважения – осеняли себя ритуальным жестом и почтительно склонялись перед тремя служительницами храма.

Облаченные в длинные бежевые одеяния с широкими серыми поясами служительницы приветливо улыбались каждому подошедшему, словно дорогому и долгожданному гостю, легким кивком предоставляя право приблизиться к священному источнику. И не было абсолютно никакой разницы, кто пришел за желанным покаянием: будь то обвешанная золотыми украшениями полноватая и дышащая через раз дама с двумя канистрами наперевес или же согбенная жизнью и тревогами бедно одетая старушка, крепко сжимающая в грубых узловатых ладонях пол-литровую бутылку из-под молока, – все были равны перед веками намоленной святыней. И всем предоставлялась возможность испить глоток чистой, отпускающей все прегрешения и смывающей любые пороки веры.

Даже если этой веры в изъеденных тлетворным распутством ошметках души не было ни на грош.

Высокий брюнет в гранитно-сером пальто, появившись словно из воздуха, с легкостью просочился в начало обалдевшей от такой наглости очереди и остановился перед высокой женщиной, не утруждая себя ни поклоном, ни показным богобоязненным смирением. Очередь возмущенно качнулась и тихо зароптала.

Женщина одарила подошедшего широкой благодушной улыбкой, но Андор в ответ лишь нахмурился.

– И что, это работает? – тихо хмыкнул он, коротко кивнув в сторону источника.

– Для них – да, – все с той же улыбкой ответила женщина, но в ее красивых оливковых глазах на сотую долю секунды полыхнуло предостерегающее демоническое пламя. – Вот только, – она немного склонилась вперед, и ее радушная улыбка приобрела зловещее выражение, – тебе уже не помочь.

– Досадно, – сухо ответил Андор, выражение лица которого осталось абсолютно непроницаемым.

– И все же, – мягко начала женщина и распахнула перед окаменевшим Андором расписанный изысканными золотыми кружевами длинный махровый платок, – если позволишь…

– Не позволю, – отрезал он и быстро накрыл ее кисть широкой ладонью, не позволив полотну себя коснуться. – Как ты и сказала, мне уже не помочь. Так что оставь свое фальшивое благословение для страждущих смертных.

– Тогда что же ты хочешь, дитя?

Андор тихо хмыкнул и, окинув женщину презрительным оценивающим взглядом, скрестил руки на груди.

– Дитя желает ответов, Велиала, – вкрадчиво произнес он и склонился к служительнице, совсем как она недавно. – Или, может быть, стоит называть тебя пресвятой Матерью-Покровительницей?

Глаза Велиалы почернели. Андор удовлетворенно хмыкнул и на всякий случай сжал руку в кулак: похоже, он подступил к самому краю Багряной черты. По крайней мере, немигающий, пронизывающий насквозь взгляд вкупе с легкой полуулыбкой на побелевшем лице производили поистине зловещее впечатление. Похоже, вошедшей в роль благочестивой служительницы демонице действительно не понравилось столь открытое насмешливое пренебрежение какого-то низкорангового беса.

Вот только Андор не был бесом. И низкоранговым уж точно себя не считал.

– Что ж, дитя, – прошептала Велиала. Ее глаза снова наполнились оливковой зеленцой. – Следуй за мной. – И, развернувшись, она поспешила вглубь сада, обрамленного скелетами сбросивших последнюю осеннюю листву деревьев.

Оставив позади слабо ропщущую очередь, Андор послушно последовал за Велиалой к маленькой, но довольно миловидной постройке в самом уголке прихрамовой территории.

– Только не говори, что ты еще и исповедовать имеешь право, – сквозь зубы процедил Андор, когда они вошли внутрь уютной часовенки.

Он покосился на развешанные вдоль стен многочисленные образы почитаемых смертными святых и покачал головой. Скинув с себя длинное одеяние, Велиала раздраженно смахнула с массивного дубового стола остро пахнущие ладаном свечи и корзину подношений и бесцеремонно уселась прямо на столешницу, закинув ногу на ногу.

– Мне это ни к чему, – небрежно махнула рукой Велиала. – Мое безграничное влияние позволяет притянуть любую понравившуюся душу одним лишь… – И она демонстративно щелкнула пальцами.

Андор многозначительно оглядел оставшуюся без изменений часовню.

– Впечатляет, – с насмешливой издевкой протянул Андор и негромко похлопал. – Дай знать, когда научишься пользоваться эфиром.

Стекло на ближайшем к Андору образе лопнуло и осыпало его колючим крошевом, благо он вовремя прикрыл лицо ладонью.

– Кажется, я начинаю понимать, почему тебя не пускают в исповедники, – покачал головой Андор, покрутив вокруг ладони стеклянное крошево, а затем легким взмахом отправил восстановленное стекло обратно в рамку. – Ты курсы по контролю гнева пройти не пробовала? Медитации, еще говорят, неплохо помогают.

– Знаешь, Андор, – воздух в часовне