Последний призыв - Лисса Рин

Чутье по-прежнему молчало. И это беспокоило сильнее всего. Конечно, мы припарковались за пару кварталов от Департамента, чтобы скрыть свое присутствие от посторонних демонических глаз. Но если я не могу церберов видеть, это вовсе не значит, что я не могу их чуять. Как и они меня. Вот только в отличие от меня, обычной инферии, эти исчадия Хейма мастерски умеют скрывать свое присутствие.

Я нервно закусила губу и, снова обернувшись, принюхалась.

– Я думал, ты ничего не боишься.

Я тихонько зарычала: издеваться надо мной вздумал? Чтобы я, моровая инферия, да боялась какого-то там хеймовского отродья, способного одним щелчком отправить меня обратно в Хейм и двумя – запросто стереть следы моего существования из самой ткани бытия?! Ха! Нет, конечно же, я не боюсь. С чего бы?

Да я в тихом ужасе!

Я хмуро взглянула на Торена: тоже мне, знаток душ выискался! Очень хотелось ответить в своей излюбленной насмешливо-язвительной манере, но внимание вдруг привлекла его странная возня со своим браслетом. Я присмотрелась. Судя по потеплевшей метке на моей шее и вычурным фразам на латыни, Торен на полном серьезе пытался сотворить какое-то колдовство. Я прислушалась и вдруг застыла. Послышалось? Или… Да нет же, абсурд! Или нет? Забавно, всего на мгновение мне показалось, что… Да! Так и есть! В его едва различимом нелепом бормотании я уже во второй раз отчетливо услышала свое имя. Которое упоминалось после его имени, но перед призывом какого-то там щита. Для нас обоих!

Серьезно? Он что, действительно хотел меня защищать? Какую-то там инферию, которая то и дело облизывается на его душу и только и ждет момента, чтобы выбраться из этой моровой связки, попутно закусив его эфиром?

И как ему такое только в голову пришло?!

– Слушай, оно… как бы… Это не сработает, – неуверенно начала я и удивленно смолкла.

Что с моим голосом? А с уверенностью? Куда делось желание поиздеваться над его жалкими колдунскими потугами? Такая благодатная почва для насмешек, а я… не хочу? Прилетели!

– Прекращай этот театр, – раздраженно бросила я, не в силах посмотреть ему прямо в глаза. – Эта формула пустая. Бессмысленный набор слов, гумус чьей-то воспаленной фантазии. Странно, что ты сразу этого не понял. – Я с удовольствием выместила на нем свою досаду, вот только легче от этого не стало. – Ладно, нам пора, пока мы не привлекли слишком много ненужного внимания. Звони уже дежурному по поводу машины. Заодно сам, своим умирающим голосом, скажешь, что заболел. Прямо здесь, на парковке, увидел любимый Департамент и скоропостижно заболел гиперхитрозом.

Согласна, вежливость и деликатность не самые мои сильные стороны. Впрочем, и не слабые тоже – у меня таких качеств в принципе нет. Так ведь и я отнюдь не добрая фея. И я думала, что взывающий сей факт давно понял и принял.

Тогда откуда этот насупившийся недовольный взгляд?

– Я только перевелся в Управление, так что брать больничный не вариант, – покачал головой Торен, который, как мне казалось, до этого момента был абсолютно не против моего вмешательства в его медицинскую историю. – Я попрошу у шефа несколько дней отгула и напишу заявление. Заодно верну ключи и Гримур. – Он кивнул на автомобиль и развернулся по направлению к Департаменту.

Да чтоб его и его святое упрямство!

– И ты думаешь, твой шеф просто так тебя отпустит? – ухватилась я за последнюю возможность не тащиться вслед за своим взывающим на позорном поводке нашей с ним связи прямо в рассадник церберов. – Ты ведь новенький, сам сказал. А значит, ни о каких отгулах сейчас и речи быть не может. И поверь мне, стоит тебе, здоровому и розовощекому, показаться на глаза начальнику, как он тут же вышлет тебя на очередное суточное дежурство куда-нибудь под хвост к Багровому. И хорошо, если без напарника, которым вполне может оказаться крайне любопытный цербер. – Плечи Торена дрогнули, и я продолжила уже более спокойно: – И вот как думаешь: скоро ты вернешься к своей больной сестренке, каждая минута которой неотвратимо приближает ее жизнь к трагическому финалу?

Ага, кажется, проняло. По крайней мере, он остановился и, растерянно оглянувшись, о чем-то крепко задумался.

И ведь придумал!

– Ладно. Значит, мне просто нужно убедительно соврать, что мне плохо и что я собираюсь в больницу, – кивая в такт своим словам, произнес Торен и посмотрел на меня, словно в ожидании одобрения. – Делов-то.

– Могу убедительно тебе что-нибудь сломать. Делов-то, – мрачно пригрозила я, сжав руки в кулаки. Ну до чего же упрямое существо! Похоже, переубедить его мне уже не удастся. – Тогда никому ничего не придется доказывать.

Судя по округлившимся глазам Торена, он успел себе представить не только результат, но и сам процесс. Я тоже успела: думаю, моя алчная улыбка сыграла не последнюю роль в его фантазиях. И только спустя секунду я сообразила, что его фантазия оказалась куда извращеннее, чем я могла себе даже представить.

– А ведь это идея! – восторженно щелкнул он пальцами и выжидательно на меня уставился. Его глаза снова загорелись нехорошим лихорадочным блеском. – Ты можешь наслать на меня какое-нибудь слабенькое проклятие?

Тут уже настал мой черед изумленно открывать рот. Это чем же таким нужно болеть, чтобы добровольно попросить наслать на себя помор?

– Это в каком же месте проклятие лучше перелома?! – не смогла сдержать я изумления.

Не сказать, чтобы здоровье моего взывающего сильно заботило. Но от мысли, что мне придется лезть в его эфир с грязным помором, почему-то вдруг стало крайне неуютно. И еще как-то… болезненно, что ли? Где-то в груди. По телу пробежала непроизвольная дрожь, и я отвернулась. Не хватало еще, чтобы какой-то смертный увидел мою растерянность!

– Так это же на время. Просто для вида, – словно сквозь стекло услышала я и встрепенулась, не без труда взяв себя в руки. Почему мы все еще это обсуждаем? – Чтобы я стал хуже выглядеть и смог взять больничный.

– Ты и без проклятия выглядишь не особо, – не смогла я сдержаться от шпильки в адрес Торена, посмевшего своей глупой просьбой ввергнуть меня в пучины смятения и беспокойства.

Крайне омерзительные чувства, хочу заметить!

– Или ты не можешь? – насмешливо прищурился Торен, и я снова зарычала. Сейчас кое-кто допрыгается! – Жаль-жаль, я-то думал, что для проклятого беса…

– Инферии!

– …это раз плюнуть.

А ты недалек от истины, мой сладкий. Плюнуть я и правда могу. Ядом. И поверь