Хрупкое убежище - Кэтрин Коулc

Бисквит угрожающе глядел на Шепа и Трейса, продолжая рычать.

— Они друзья, — успокаивал его Энсон. Он медленно придвинулся ближе и начал чесать пса под подбородком, а затем за ухом. Лапа Бисквита тут же заходила ходуном.

— У тебя есть поводок? — спросил Энсон.

Я сняла один с крючков на стене и пристегнула к ошейнику.

— Все хорошо, дружок. Здесь все свои.

Трейс посмотрел сначала на собаку, потом на Энсона.

— У тебя с ним особый подход.

Энсон пожал плечами.

— Подкупил лакомствами.

Шеп усмехнулся, но радости в его глазах не было.

— Через еду всегда легче.

Я посмотрела на троих мужчин, стоящих в прихожей.

— Вы что-то нашли.

Лицо Трейса застыло, как всегда в таких случаях, не выдавая никаких эмоций.

— Давай присядем, — предложил он.

В животе скрутило. Я потянула Бисквита обратно в гостиную.

— Давай я его возьму, — сказала Арден.

Я передала ей поводок, чувствуя, как все вокруг плывет. Мой взгляд скользил по комнате в поисках, куда бы сесть. Пространства было немного, да и людей набралось прилично.

Арден осталась у окна — ее любимое место, с которого все видно. Лолли и Фэллон сидели за обеденным столом, не сводя глаз с Трейса. Ни озорной улыбки у Лолли, ни мягкой у Фэллон. Нора стояла, нервно сжимая руки — сидеть ей было невмоготу.

Я опустилась на диван. Рядом стояли кресло и пуфик, но мест не хватало. Будто почувствовав мое напряжение, Шеп подошел и сел рядом. Похлопал меня по колену.

— Мы все разрулим. Не переживай.

Я не могла на него посмотреть. Мой взгляд был прикован к стальным глазам Энсона, и я не могла оторваться. Пыталась что-то прочесть в его лице, но оно оставалось непроницаемым.

Трейс откашлялся и опустился на пуфик напротив.

— Есть признаки поджога.

Я резко втянула воздух. Настолько быстро, что аж больно стало — мышцы сжались от испуга.

— Кто-то пытался сжечь дом?

Собственный голос показался чужим. Будто кто-то другой говорил за меня.

Лицо Трейса оставалось абсолютно спокойным. В этом и заключалась его пугающая особенность — полное отключение эмоций в любой ситуации.

— Да.

Нора тут же метнулась за диван, положила руки мне на плечи, будто проверяя — в порядке ли я.

— Но кто мог на такое пойти?

Трейс перевел на нее взгляд.

— Сейчас работают криминалисты. Надеемся, удастся найти отпечатки или еще что-то, что выведет нас на виновного.

Я почувствовала взгляд Энсона еще до того, как подняла глаза. Его сосредоточенная, пронизывающая энергия жгла. Я снова встретилась с его голубовато-серыми глазами. Сейчас они были почти полностью серыми. Это и было единственной подсказкой — под поверхностью кипело нечто большее.

— Мы нашли еще кое-что, — продолжил Трейс. Я не отвела взгляд от Энсона.

— Что именно? — резко спросила Нора.

— Некоторые вырезки, надписи. Все указывает на то, что этот человек зациклен на Ро.

Я наконец отвела взгляд от Энсона и посмотрела на Трейса.

— Что именно вы нашли?

Трейс покачал головой:

— Тебе не нужно знать детали.

— Ей нужно, — заговорил Энсон. Его голос был низким и ровным.

Голова Трейса резко повернулась в его сторону:

— Ты не знаешь, что нужно моей сестре.

Энсон даже не дрогнул. Просто смотрел прямо на Трейса:

— Ей нужно понять, насколько все серьезно. Нужно, чтобы она была осторожна. И нужно знать, потому что это ее, блядь, жизнь.

Последняя фраза прозвучала с легкой хрипотцой, с вызовом.

Мышца на челюсти Трейса заходила ходуном:

— Ей не нужны эти дерьмовые подробности, чтобы голову себе забивать.

— Трейс, — тихо позвала я.

Он медленно повернулся ко мне.

— Это моя жизнь. — Я повторила слова Энсона. — Я имею право знать все, что знаешь ты.

Челюсть Трейса ходила взад-вперед:

— Были вырезки из газет о первом пожаре. — Он глубоко вздохнул. — На одной — фотография, где ты с родителями и сестрой. Твое лицо обведено кружком, а под ним...

Он замолчал, и я с трудом сглотнула:

— А под ним что? — прошептала я.

У Трейса дернулась мышца там, где скуловая кость соединялась с челюстью:

— Под ним кто-то написал: « МОЖЕТ, ТЫ НЕ ЗАСЛУЖИВАЛА ВЫЖИТЬ.».

Вокруг послышались ахи и проклятья, но я почти их не слышала. В ушах зазвенело, дыхание сбилось. Я пыталась заговорить, но язык прилип к небу, и я не могла выдавить из себя ни слова — хотя даже не знала, что сказать.

В голове бешено крутились сотни «а что если». Больше всего я пыталась понять, кто мог ненавидеть меня настолько, чтобы желать моей смерти. И не могла вспомнить ни одного человека. Видимо, мое чутье меня подвело, потому что кто-то такой точно был.

— Есть хоть какие-то догадки… кто… я имею в виду, есть подозреваемые?

— Пока нет, — ответил Трейс. — Но мы обязательно выясним. Я обещаю.

Энсон сделал шаг ко мне:

— Но пока ты не установишь тут серьезную систему безопасности — одна ты здесь не останешься.

19

Роудс

— Это просто смешно, — не выдержала я, глядя на то, как по полу гостиной раскидывали спальники.

Фэллон обняла меня за талию и крепко сжала.

— Либо так, либо мама переселит тебя к себе с Лолли.

Я тут же закрыла рот. К счастью, мне удалось уговорить Нору, Лолли и Арден разойтись по домам — правда, только после того, как Трейс и Шеп пообещали остаться.

— Смирись, Ро, — сказал Трейс, в упор глядя на меня.

— А как же Кили? — возразила я. — Вряд ли ее нянечка хочет сидеть всю ночь.

Он покачал головой:

— Она на ночевке.

Я обреченно вздохнула:

— Этот пол ужасно неудобный.

— Тогда сходи, посмотри, чего там Шеп так долго с надувными матрасами, — пробурчал Трейс.

Я шумно выдохнула, высвободилась из объятий Фэллон и направилась к входной двери. Пожарная команда уже уехала, но криминалисты все еще работали. К тому моменту, как Шеп съездил за походным снаряжением, а остальные разъехались, уже было почти пять утра. Засыпать в такой обстановке не имело смысла.

Открыв дверь, я остановилась: Шеп и Энсон стояли на крыльце, переговариваясь полушепотом. При моём появлении голова Энсона дернулась вверх. Я сглотнула:

— Все в порядке? Я думала, ты уехал еще