Эскорт для сводных - Бетти Алая

— Где он?

— Не знаю.

— Влад! — рычит его отец, — ты знаешь, куда мой сын мог поехать. Так что погнали!

Мужчины уходят, а мы с мамой остаемся одни.

— Может, мне тоже стоило поехать?

— Катюша, дай мужчинам самим разобраться.

— А ты что думаешь? Я совсем запуталась...

— Думаю, что нам всем нужно остыть и переосмыслить ситуацию. Что ты сказала Кириллу, что он так расстроился?

— Ничего. Думаю, дело не в том, что я сказала, а в том — как. Он подумал, что я обманываю его. Но я не...

— Ты его любишь? Сказала, что да... — тянет мама.

— Да. Люблю! И мне так паршиво сейчас, — признаюсь, — я не смогла удержать на замке свои сомнения. Знаю я, сама же видела, как эта Даша развлекалась с мужиком в офисном туалете, и звала его Киром.

— Да ты что?! — глаза мамы становятся огромными, — прямо вот так?

— Она помешана на нем, мам. Влад сказал, что три раза или даже больше Кирилл пытался ее бросить. Но с ней что-то не так. Возможно, ей нужно не ребенка рожать, а провериться у психиатра.

— Ну вот, ты сама всё для себя решила. И сомнения исчезли! Ничего, мальчики вернут Кирилла, вы поговорите и всё будет хорошо, — уверенно говорит мама.

Она права! Да! Я вообще с ума сошла, сомневаться в своем красавчике?

— Так, а теперь давай-ка посмотрим назначение врача и быстро закажем всё необходимое, — мама мастерски отвлекает меня от проблем.

До самого вечера мы возимся. А я жду Кира. Хочу обнять его крепко-крепко. Чтобы он понял, как мне дорог. Ведь мой малыш может быть от него. А Дашу мне даже немного жаль.

— Влад сказал, что эта девчонка отказывается делать тест, — говорит мама, — странно, не находишь?

— Потому что она лжёт, — уверенно заявляю.

— Вот именно. Сейчас технологии позволяют провести тест ДНК даже в утробе, не навредив ребенку. Если бы Кирилл и правда был отцом, она бы первая побежала его делать.

— Да!

— А так... нам нужно как-то заставить её согласиться. Либо отказаться от притязаний на твоего парня.

— Но как? Она имеет право не соглашаться на тест, — сокрушаюсь, — так и будет девять месяцев мотать ему нервы?

— Она же думает, что ты с Владом, да? — уточняет мама.

— Да. К чему ты клонишь?

— Так просто... ни к чему...

Но я вижу, как вспыхивает ее взгляд. Мама на что-то мне намекает? Возможно, я смогу помочь Кириллу?

Наступает ночь и лишь после двенадцати мужчины возвращаются. У Кира фиолетовый фингал под глазом, а у Влада разбита губа. Мамочки, что там случилось?!

— Вы подрались?! — рычит мама, сурово оглядывая мужчин, — Миша! Ты как это допустил?! Господи! Мальчики!

— Ну, — отчим виновато опускает глаза, — я недооценил своего старшего сына.

— Давай! — Влад хватает брата за шкирку, жестко толкает ко мне, — извиняйся!

— Кир! — я не даю младшему ничего сделать, бросаюсь на шею, — я верю тебе.

Целую его лицо, не стесняясь никого. Он ошарашенно смотрит на меня.

— И люблю! Очень! — не отлипаю.

— Катюшка... — выдыхает парень, затем прижимает меня к себе, — прости меня, идиота. Я вспылил и поступил, как ребенок. Но ради тебя я изменюсь. Повзрослею! Клянусь!

— Я не злюсь, — улыбаюсь, — главное, ты здесь! Я так испугалась...

— Моя девочка, — лыбится младший, — моя сладкая сестричка...

Он ни на миг меня не отпускает. А Влад смотрит на нас с теплом во взгляде. Нас приняли родители! Мы с Кириллом верим друг другу, а Влад... он меня любит! Может быть, я наивная, но именно так вижу нашу ситуацию.

И когда все укладываются спать, мы со старшим остаёмся наедине.

Забираюсь к нему на колени. Обнимаю.

— Спасибо, что вразумил его. Но драться было необязательно.

— Он по-другому не понимает.

— Ты сказал, что любишь меня, — тыкаюсь носом в шею сводного, — сказал...

— Да. Это правда, олененок.

— Влад...

— М?

— Тебе важно, от кого мой малыш?

— Не особо. Я бы сделал тест чисто, чтобы узнать. И если что, попросить своего ребенка. Но только, если ты захочешь.

— Значит, мама была права.

— В чем?

— Что каждый мужчина хочет ребенка от любимой женщины.

— Так и есть, олененок. Пора спать, Катюша. Тебе нужно отдыхать.

Но я уже всё решила. Моя очередь спасать Кирилла. Несмотря на внешнюю брутальность, он очень чувствительный парень. И лишь я могу избавить его от бывшей.

— Влад.

— М? — он гладит мои волосы.

— Я хочу завтра выйти на практику.

Глава 22

Кирилл

Спустившись и выйдя на улицу, я закрываю глаза. В башке по-прежнему лишь голос Кати. Полный сомнений. Что за пиздец вокруг творится?! Почему я так погано себя чувствую, хоть и не виноват ни в чем?

Вспоминаю токсичные отношения с преподшей. По телу прокатывается дрожь. Сейчас я ощущаю то же самое. Настя постоянно держала меня в тонусе, давила психологически.

И невольно Катюшка своим взглядом, полным сомнений вернула в то время. Потому и сорвался. А теперь, сука, жалею. Ведь моя сестричка не такая. Она — самое светлое, что есть в моей жизни.

— Блядь... — бреду к машине, сажусь и рву когти куда глаза глядят.

Поначалу хочу поехать в любимый бар и надраться до беспамятства. На телефон наяривают Влад с отцом. Выключаю девайс. Но напиваться не выход. Катаюсь по району. Останавливаюсь напротив соседнего дома. Бреду к детской площадке и уже на подходе слышу громкий плач.

— Ну ёб твою мать, — выдыхаю, достаю сигарету.

Стою в тени, прислонившись к столбу. Делаю затяжку за затяжкой. Хмуро гляжу на пацана, рыдающего на скамейке. Выбрасываю сигарету, затем подхожу к нему и сажусь рядом.

— Ты чего рыдаешь? — бросаю ему.

— Вы кто?

— Конь в пальто...

— Лошади не носят одежду, — с умным видом заявляет мне.

— И чувство юмора у них не очень, — ухмыляюсь, — так что потоп разводишь? Вон, лужа уже под скамейкой. Поплывём скоро.

Он перестает плакать, смотрит под ноги. Затем с укоризной глядит на меня. Милый пацан.

— Мама отдала сестре мой компьютер. Поэтому я ушел из дома, — гордо заявляет, — я мужчина и не намерен это терпеть!

— И что на компе было такого? Порнушка? — ржу.

— Чегооо? — тянет мальчик.

— Забей. Ну так что там?

— Это неважно! Комп мой!

— Почему не хочешь поделиться с сестрой?

— Пусть купят ей новый! — выплевывает пацан, — а этот мой!

— Как тебя зовут, грозный мужик?

— Павел.

— Я Кир.

Он тянет мне свою мелкую ручонку. Такой серьезный, обиженный на родителей, которые решили научить его делиться. Это тяжело...

— Знаешь, если ты реально считаешь себя мужиком, то уступи