Луна и Стрелок - Эмили С.Р. Пэн

Родни пришел следом за ними, в длинном дорогом пальто и с чемоданчиком. Он говорил по-английски с легким британским акцентом и много шутил. Завидев его, официантка бросилась за лучшим чаем заведения.

В отдельном кабинете, где сильно пахло чесноком и имбирем, отец Луны принялся рассказывать, чего добились его коллеги на раскопках близ Сианя. Кажется, их гость особенно интересовался этой темой.

– Луна, отец рассказывал тебе о Терракотовой армии? – спросил дядя Родни, видимо, заметив ее отрешенный взгляд.

– Бинма юн, – добавил отец, как будто это что-то проясняло.

– Не особенно, – сказала она.

– Цинь Шихуанди повелел изготовить глиняных воинов, чтобы они охраняли его гробницу, – пояснила мать. Луна даже не обернулась к ней.

– Цинь Шихуанди, – повторил дядя Родни. – Первый император Китая.

Отец Луны продолжил разглагольствовать о неких артефактах, которые извлекли из-под земли много лет назад. Каким-то образом они были украдены прежде, чем их успели как следует изучить. Ходят слухи, будто бы некоторые артефакты, которыми сейчас занимаются британские археологи, были обнаружены в то же время, что и украденные. Это звучало интересно, но в то же самое время ужасно скучно, и Луна принялась думать о своем.

Дядя Родни начал рассказывать о планшетках.

– Планшетки – это такие остроконечные штуки, они еще прилагаются к этим, как их, уиджи?[24] – перебила его Луна. – С буквами?

– А, для спиритических сеансов? – сказал Родни. – Да, совершенно верно, только планшетки были изобретены гораздо, гораздо раньше этих досок. Много веков назад в Китае ими уже пользовались.

Луна застыла с чашкой чая у рта:

– А как же они показывали?

– К ним крепилось приспособление для письма, кисть. Когда планшетка двигалась, кисть оставляла отметки, которые потом трактовали. Хочешь посмотреть, как это делается? – спросил Родни ласковым тоном, каким маленькому ребенку предлагают мороженое.

– Прямо сейчас? – спросила она.

– О, хорошо, – сказал отец, и Луна услышала нотки нервозности в его тоне. Он принялся озираться, будто бы опасаясь, что кто-то их услышит.

Порой родители бывали на удивление суеверны. Луна взглянула на мать, сидевшую напротив: той было явно не по себе, и она пыталась съежиться. При виде этого Луна испытала мстительное удовольствие.

– Нет ничего проще, – говорил Родни. – У меня как раз одна с собой. – Из кармана пальто он извлек приспособление, которое в аккурат умещалось у него на ладони. Оно смахивало на перевернутую корзину, сплетенную из растительных волокон. Продев шариковую ручку с логотипом отеля сквозь отверстие, он привязал ее бечевкой.

– Это вы сами сделали? – спросила Луна.

– Да. Копия такой же из моей коллекции артефактов династии Мин. – Он положил на стол блокнот и поставил штуковину на чистую страницу. – О чем хочешь спросить?

Несколько секунд Луна размышляла. Ей хотелось задать вопрос получше.

– Что исходит из трещины в земле? Что она означает?

– Ты имеешь в виду провалы после землетрясения? – нахмурился папа.

Родни посмотрел на нее с выражением, которое она не смогла истолковать, а затем перевел взгляд на свои руки.

Луна сидела очень тихо, ожидая, что произойдет дальше. Когда планшетка задвигалась, ее мать аж подпрыгнула. Не похоже было, что Родни двигает свою штуковину: он просто соединялся с ней посредством кончиков пальцев.

Ручка двигалась по бумаге, рисуя круг до того идеальной формы, будто он был очерчен циркулем. Человеческая рука никогда не смогла бы добиться такой точности.

Родни поднял глаза и посмотрел на Луну с живым любопытством, будто бы видел ее впервые.

– Ну, было интересно, – нервно усмехнулся отец Луны.

– Да, – сказал Родни. – Да, еще как.

Дэвид И

отец Хантера

Когда же камень мог пропасть? Молния на сумочке, в которой он хранился, расстегнулась, а он и не заметил. Дэвид И массировал виски, пытаясь вспомнить. Когда он впервые убрал камень в багажник после того, как неоднократно перекладывал его из одного ящика стола в другой, то сначала параноидально следил за ним. Проверял его ежедневно. Потом еженедельно. Прошло какое-то время, он слегка успокоился и позволил себе делать это раз в месяц или около того. Моя машину или проверяя колеса, он неизменно наклонялся, чтобы посмотреть или потрогать рукой то место в нижней части багажника, у самого края, убедиться, что сумочка все еще там, прикручена к выступающей части и посажена на целый тюбик суперклея для пущей верности.

Он ужасно гордился собой, что так ловко придумал. Школьный пенал, который он использовал как футляр, был жестким и черным: он хорошо держал форму и был почти незаметен в тени. Чтобы расстегнуть молнию, нужно было точно знать, где она находится.

И спрятать камень в машине было логичнее всего. Почти всегда, если они уезжали из дома всей семьей, они были на машине. Если они были дома, машина стояла в гараже. Если бы им пришлось бежать, они сделали бы это на автомобиле. К тому же он был старый и порядком битый, так что вряд ли какой-нибудь вор на него позарится. И даже если Хванг их в конце концов найдет, его люди станут искать в доме, а не в машине.

Но Дэвид слишком расслабился. Когда он в последний раз проверял камень? Два месяца назад? Три?

Он листал ежедневник, пытаясь вспомнить, куда ездил, что делал. И, увидев запись на одной из страниц в конце сентября, так и застыл.

Тот день настолько отличался от обычных – когда он до этого последний раз водил семью в ресторан? В лучшем случае пару лет назад. Купон на скидку был прикреплен к доске с объявлениями, и раз, идя с работы, Дэвид решил, что его жена заслуживает благодарности за то, что делает для них все эти годы.

Но потом все пошло не так: купон оказался просроченным, счет даже со скидкой оказался выше, чем он мог себе позволить, сын сунул ему в руку подозрительную пригоршню наличных, а потом из-за его небрежности им в зад въехал автомобиль Чангов.

И вообще – откуда все-таки у Хантера деньги? Дэвид поверить не мог, во что превратился его старший сын. После всего, чем им с Ивонн пришлось пожертвовать… И вот, пожалуйста – не сын, а какой-то уголовник.

Остаток того дня он пребывал в паршивом настроении – и когда ездил в контору делать фотокопии бумаг, и когда мотался к другу чинить багажник. От гнева и унижения он совсем забыл про камень. Как он мог не проверить его? Откуда теперь начинать поиски?

Дэвид ругал себя. Кто здесь самый большой дурак, так это он.

Хантер И

Хантер и Луна шагали по лесу вдоль бурлящего ручья, к светлякам и их гнездам. К персиковым деревьям, белым цветам и пугающе странной трещине, откуда на них пялилась тьма.

Он услышал характерный свист и шорох у лодыжек. Хантер посмотрел вниз и увидел их: долларовые бумажки различного номинала. Ветер подогнал их к его ногам, и Хантер наклонился подобрать.

– Все никак не привыкну к этому, – сказала Луна. – Ты точно их не ронял?

– Нет.

Она хмурилась:

– Помнишь, что случилось в прошлый раз? Тебя это не волнует? Может, это проклятие. Или, ну… моя мать вечно говорит о цян сян, долге предков или как его там.

Хантер пожал плечами:

– Прошлый раз отличался от остальных. Я уже кучу наличности так подобрал, и ничего мне не сделалось.

– И много ты насобирал?

Хантер расправил банкноты умелыми пальцами. Теперь они выглядели так, будто он только что вынул их из бумажника.

– Не знаю, честно. Не считал.

– Серьезно?!

Выпрямившись, он немедленно захотел защищаться:

– Послушай, пока я не знаю, сколько там, я не думаю о том, как я их