Луна и Стрелок - Эмили С.Р. Пэн

– Вот что я выбрала для себя.

* * *

В тот же вечер, когда Хантер выносил мусор, темные облака замарали небо, скрыли луну. Фонарь на углу освещал двор желтым. В его свете кусты казались чем-то опасным, коттедж – еще сильнее покосившимся. Дом с привидениями, не иначе.

Еще не дойдя до двери, он услышал, как громко проблеял телефонный звонок. Когда он в последний раз слышал, как звонит телефон?

Пока он разувался, телефон все еще звонил. Потом перестал, щелкнул автоответчик – и тут же снова зазвонил.

Родителей Хантер нашел на кухне: они сгрудились вокруг телефона, не сводя с него глаз. Коди сидел за столом, а перед ним стояла нетронутая тарелка крем-супа с моллюсками.

– Что происходит? – спросил Хантер.

– Тс-с-с! – Мать выставила руку вперед.

Снова включился автоответчик, и, как и прежде, никто ничего не сказал. Автоответчик запищал, и опять послышался щелчок в телефонной трубке.

– Шесть раз, – сообщил Коди. – Я считал. Нам позвонили шесть раз.

– Он нас нашел? – спросил Хантер. Прежде он никогда не спрашивал о нем. Это была всего лишь сказка на ночь, на которую можно не обращать внимания.

Хантер так и не смог решить, трусливы его родители или умны, раз им столько времени удавалось скрываться. Но не бегать же всю жизнь? Рано или поздно придется посмотреть в лицо собственным ошибкам.

Отец покачал головой:

– Не знаю. Может, и нет. Ничего точно не известно.

– Нужно уезжать, – заявила мать. – Еще в том году нужно было.

Папа замер:

– Я намерен просить постоянную должность.

Мать отмахнулась:

– Если он нас найдет, какая разница?

– Мы почти всё собрали, – сказал отец. – Если я получу должность, остальное мы выплатим еще быстрее.

– Не глупи, – отрезала мать. Для папы слова прозвучали как оплеуха. – А проценты? А пропажа? А если тебе не дадут должность – считаешь, тебя оставят в университете?

Отец выпрямился и включил свет над раковиной:

– Нельзя оставлять надежду, Юбинь.

– Этот город всегда был временным вариантом, – возразила мать. – Мы всегда так говорили. Предполагалось, что мы переберемся в место получше.

– Юбинь, – тихим, измученным голосом сказал отец, – это и есть место получше. Оттого-то мы так здесь и задержались. Как только мы расплатимся, жизнь станет другой.

– Он всегда будет знать, где мы, – сказала она. – Его люди всегда смогут нас найти. Мы никогда не будем свободны.

Отец взял со стола кружку и налил в нее из чайника. То, что оттуда вылилось, было совершенно бесцветным – бог знает сколько раз они заваривали этот чай. Не говоря больше ни слова, отец ушел из кухни. Хантер смотрел, как мать, бормоча что-то о пустой трате электричества и о том, что с улицы можно увидеть полоску света, щелкнула выключателем. После чего тоже удалилась по темному коридору.

Хантер посмотрел на Коди. Тот посмотрел на Хантера.

– Есть хочешь? – спросил Коди. – Можешь съесть мой суп.

– Тоже не хочу, – ответил Хантер. – Но спасибо.

Родни Вонг

Это случилось в Сан-Франциско. В тот день артефакты были при нем; часть он хотел спрятать в потайной сейф, а остальное продать. Но человек, который должен был помочь и с тем, и с другим, задержался и прислал гонца с извинениями. Пришлось переносить встречу.

Вонг нервничал из-за того, что коробку приходится носить с собой при свете дня, но знал по опыту, что лучше всего просто принять беззаботный вид. Если он будет нервно оглядываться с портфелем в руках, это совершенно точно привлечет внимание. Так что он им помахивал, как ни в чем не бывало. Это был тот самый портфель, который много лет назад подарила ему мать: кожа состарилась и потемнела, углы обтрепались. Нырнув в небольшой проход, Вонг направился к своему кабинетику в самом углу здания землячества, где поставил портфель на импровизированный письменный стол. Требовалось произвести кое-какие расчеты, да еще должен был подойти Йи Давэй, рассказать, что там у него.

Мгновение он медлил, а потом открыл защелки на портфеле. Он всегда держал его открытым на 90 градусов – в таком положении металлические уголки фиксировали его, так что можно было легко достать бумаги, хранящиеся между карманом и папкой, которая лежала на самом дне. Он сунул коробочку с артефактами в угол и стал ждать.

Йи Давэй прибежал с опозданием на час, споткнулся о порог.

– Ну? – спросил Вонг.

Те же отмазки. Надо лечить хилого ребятенка: то врач, то лекарства. Ренту подняли, Давэя не позвали преподавать, на что он надеялся. Еще пару месяцев искать место адъюнкт-профессора.

Вонг, молчаливый и терпеливый, просто сидел. Он обнаружил, что, если не говорить ни слова, не кивать и сохранять неподвижное лицо, люди начинают нервничать. Обычно они становились честнее и раскрывали карты, одну за другой.

А что, если повысить процент, предложил Йи Давэй. Демонстрация честности.

– Мы уже обговорили условия. Если вы…

Его прервал стук в дверь. Секретарь землячества никогда бы не стал прерывать приватный разговор, если бы дело не было срочным и деликатным.

– Я сейчас, – сказал Вонг и вышел. Ему сообщили о неких разногласиях: куда уж срочнее и деликатнее – срывается почти заключенная сделка. Он вышел в комнатку и, пока звонок соединялся, держал трубку. Покупатель не шибко верил, что это средство от всех болезней, и желал доказательств эффективности. Мало что могло привести Вонга в ярость больше, чем обвинения во лжи, когда он говорил правду. Да и вообще, похоже, этот тип так торгуется.

Но наконец он закончил говорить, и Вонг понял, что опаздывает. В углу кабинета с измученным, вымотанным видом сидел на шатком деревянном табурете Йи Давэй.

Вонг и сам что-то подустал. «Две недели». Он чувствовал в себе невиданную ранее щедрость, вдобавок ровно столько времени он будет в отъезде.

– Две недели на всю сумму и проценты. А теперь убирайся.

Была ли у Йи сумка или пальто? Уже и не вспомнить. Если у него и оттопыривался карман, Вонг не обратил внимания. Он щелчком закрыл дипломат и ушел.

Лишь заходя на посадку в нью-йоркском аэропорту, куда он прилетел ради крупной сделки, Вонг вспомнил, когда видел шкатулку в последний раз.

Вернуться в Сан-Франциско прямо сейчас он не мог, иначе нью-йоркская сделка накрылась бы. И он сел на телефон. Были у него подозрения – но разве этот Йи способен на такое безрассудство?

Тем не менее на прямые вопросы Вонг ответа не получал. Йи Давэя никто не видел.

Стоило ему оказаться в Сан-Франциско, он тут же бросился по адресу, где проживало семейство Йи. Квартира была пуста. Хозяин сообщил, что пару недель назад его разбудили, и он обнаружил под дверью конверт с половиной суммы, которую ему задолжали за прошлый месяц. Семейство уехало насовсем.

Поиски семейства Йи – что теперь их фамилия писалась иначе, ему еще предстояло узнать – растянулись на несколько лет. И речь уже не шла о простом возврате займа. Артефакты принадлежали Вонгу. Он был намерен вернуть их.

Никогда ему не забыть той ночи – ну или утра, – когда посреди плодотворного допроса у него зазвонил телефон. Звонок и ознаменовал финальный этап поисков.

– Да? – проворчал он.

– Родни? – раздался знакомый голос. – Это Сюэцин Чанг. Я нашел предмет, напомнивший мне кое-какие артефакты из вашей коллекции… Думаю, вам захочется взглянуть.

И теперь он нашел Йи. Наконец-то игра в кошки-мышки подходит к концу. Он заберет их старшего точно так же, как когда-то забрали его самого. Пусть знают, как платить долги.

Луна Чанг

Тошнота нарастала, как было всегда, а затем – то самое ужасное ощущение, точно кто-то туго вкрутил винт в мякоть ее тела внизу живота. Небо наполнили звезды, и спираль внутри нее развернулась. Тело